Уверенность в своей безопасности, царившая в сердцах денежных тузов при новом президенте, кротко принимавшем их советы и сохранившем адвокатов корпораций, являвшихся стержнем кабинета Мак-Кинли, поколебалась в феврале 1902 г., когда Рузвельт настоятельно приказал генеральному прокурору Ноксу возбудить против компании "Нордзерн секьюритис компани" судебный процесс о нарушении антитрестовского закона. Нокс под нажимом Рузвельта выразил мнение, что эта огромная железнодорожная организация нарушила закон. Это мнение относительно моогановской компании, исходившее от ставленника группы Фрика — Меллона, отдавало закулисными интригами. У Нокса не было принципиальных возражений против крупных объединений.
Создание "Нордзерн секьюритис компани", инкорпорированной за несколько месяцев до этого компанией "Дж. П. Морган и К°", было осуществлением честолюбивого замысла объединения железнодорожных компаний "Нордзерн Пасифик", "Грэйт нордзерн" и "Чикаго, Берлингтон энд Кинси рейлродс". Объединение этих компаний произошло на совещании у Моргана, в присутствии могущественных участников этой сделки — Джорджа Ф. Бэйкера, Э. X. Гарримана, Джеймса Дж. Хилла, Джеймса Стиллмена, Уильяма Рокфеллера и К. С. Меллена, заместителя Моргана в делах компании "Нью-Хейвн рейлрод".
Говорили, что распоряжение Рузвельта потрясло Дж. П. Моргана как удар грома; он добился свидания с президентом и спросил его, будет ли возбуждено дело против аналогичной организации "Юнайтед Стейтс стил", на что Рузвельт якобы ответил: "Только в том случае, если мы найдем... что она совершила действия, которые мы признаем противозаконными"[1 Н. Pringle, Theodore Roosevelt, р. 256.]. Ни тогда, ни после Рузвельт не нашел ничего противозаконного в действиях "Юнайтед Стейтс стил".
Элиху Рут вышел из состава кабинета для того, чтобы выступить в защиту "Нордзерн секьюритис" в качестве юридического представителя Моргана — Хилла, причем ему удалось добиться, что решение о роспуске компании, вынесенное Верховным судом 14 марта 1904 г., носило чисто формальный характер. Судья Оливер Уэндел Холмс, выражая точку зрения меньшинства, иронически намекнул, что, поскольку в данном случае был нарушен закон Шермана, относящийся к области уголовного права, Моргана, Гарримана, Хилла, Стиллмена и их коллег следовало бы привлечь к уголовной ответственности, а не слегка наказать решением о роспуске фирмы. "Никто, и менее всех Рузвельт, н* имел никакого желания возбуждать подобное дело... приближалась кампания 1904 г."[2 Там же, стр. 263.].
Истинный характер этой прославленной "победы" правительства над компанией "Дж. П. Морган и К°" был раскрыт покойным сенатором Робертом М. Лафоллетом, который писал: "Юристы правительства, подготовляя решение, не предусмотрели ликвидации самого объединения и сговора, существовавшего между конкурировавшими и параллельными железнодорожными линиями; точно также они опустили в решении суда пункт, предусматривающий, чтобы эти конкурирующие компании существовали независимо друг от друга и чтобы каждая из них имела свой собственный совет директоров. В результате этого половинчатого решения объединение осталось нетронутым и могло продолжать существовать в виде акционерной компании или треста. Это сводило на-нет самую цель, ради которой было возбуждено судебное дело, и ничего не давало правительству. Больше того, решение по этому делу привело к тому, что основной капитал монополии увеличился на сто миллионов долларов, что легло новым грузом на клиентов железных дорог".
Трудно сказать, что именно побудило Рузвельта отдать приказание о возбуждении этого дела. Возможно, что Морган питал затаенное желание довести дело до суда, так как по условиям судебного решения доля Моргана и Хилла увеличилась за счет доли Гарримана. Достоверно лишь одно — мелодраматическое выступление Рузвельта, несмотря на ничтожный результат, создало ему в широких кругах славу врага миллионеров; достоверно также и то, что это общераспространенное заблуждение, подкрепленное последовавшим сразу же за судебным процессом туром выступлений президента по стране, явилось для Рузвельта несомненным политическим плюсом; и не менее достоверно, что это был первый и последний случай, когда Рузвельт скрестил шпаги с фирмой "Дж. П. Морган и К°" не только на словах, но и на деле. Последующее поведение Рузвельта заставляло думать, что, продемонстрировав раз навсегда свою независимость, он мог теперь позволить Моргану делать все, что тому будет угодно.