На всех послевоенных международных конференциях господствовали "Дж. П. Морган и К°", выпустившие большую часть послевоенных международных займов, включая два репарационных займа. Мировая война удвоила могущество и тех кланов, которые концентрировались вокруг этого банкирского дома, и тех, которые группировались вокруг банков Рокфеллера и Меллона.
С точки зрения богатейших семейств Америки мировая война была самым важным для увеличения их капитала событием со времени гражданской войны.
Глава пятая ПОЛИТИКА ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА (1920—1932 гг.)
Политические головорезы эпохи Гранта помимо своей воли оказались восприемниками нового промышленного общества, представлявшего несомненный прогресс в экономическом отношении. Подобными полномочиями отнюдь не располагали политические авантюристы послевоенного периода, обладавшие столь же высоким историческим призванием, как обыкновенные взломщики. Бароны грабежа 1860—1900 гг., какие бы средства они ни пускали в ход, какие бы потери и убытки они ни причинили, выполнили определенную созидательную работу. Их наследники и душеприказчики 1920—1932 гг. ограничились практикой ловкого мошенничества, без конца создавая акционерные общества и пуская в обращение огромное количество всевозможных акций и облигаций, действительная стоимость которых равнялась нулю.
В послевоенные годы грабительского разгула республиканцев — годы, которые, как следует помнить, были логическим продолжением второго четырехлетия Вильсона на посту президента, — высшая правительственная политика была настолько пронизана коррупцией, что этому патологическому явлению следует посвятить особую главу. Белый дом превратился в 1920—1932 гг. попросту в политический притон.
Даже по самым внешним признакам последующие республиканские правительства вызывали подозрение. Они отличались друг от друга только именами обитателей Белого дома. Уоррен Г. Гардинг был пьяницей, оставившим столь скандальную славу, что простой намек на нее оскорбителен для хорошего вкуса; Кальвин Кулидж просто выполнял то, что ему предписывали Эндрью У. Меллон и Дуайт У. Морроу, его опекун в политических делах; Герберт Гувер, бывший прежде продавцом и посредником при продаже сомнительных акций горнорудных компаний, получил перед войной порицание от английского суда за участие в одной афере.
"Гардинг,— сказала Алиса Лонгуорт, дочь Теодора Рузвельта, резюме которой может считаться научно точным,— не был плохим человеком. Он просто был слюнтяем" [1 A. Longworth, Crowded Hours, р. 325.]. Кулидж, по характеристике сенатора Медила Маккормика, совладельца неистовой республиканской газеты "Трибюн" (Чикаго), был обыкновенным "простофилей" 2 D. Gitfcnd, The Rise of St. Calvin, p. 124.. В бытность свою вице-президентом он был настолько непопулярен, что, став президентом, назначил государственным секретарем сенатора Фрэнка Б. Келлога, единственного человека в Вашингтоне, который к нему хорошо относился. Третьим республиканским послевоенным президентом был "жирный Кулидж", как его презрительно назвал X. Л. Менкен. Кулидж безропотно подчинялся владычеству Томаса У. Ламонта из банкирского дома Моргана, с которым он неизменно советовался по междугородному телефону, прежде чем объявить о каком-нибудь важном решении. Невежество Кулиджа в самых простых вопросах уступало только невежеству Гардинга: покойный Клинтом У. Джилберт, в течение многих лет работавший вашингтонским корреспондентом нью-йоркской газеты "Ивнинг пост", рассказывал, что, став президентом, Кулидж привел в смущение своих советчиков, сообщив им о своей уверенности, что в международной торговле товары оплачиваются золотыми слитками из расчета столько-то золота за такое-то количество товаров.
Исключительно низкий уровень умственных способностей Кулиджа ярче всего проявился в 1921 г., когда он, будучи вице-президентом, написал для женского журнала серию статей под заглавием: "Враги республики. Угрожают ли красные нашим студенткам?". Инфантильный интеллект, обнаруженный в этих писаниях, служит достаточно ярким комментарием к деятельности интриганов, заботливо пестовавших политическую карьеру Кулиджа.