"До меня доходили слухи, и мне хотелось самой убедиться, насколько они соответствуют истине", — рассказывала Алиса Лонгуорт о своем посещении Белого дома. Действительность превзошла все эти слухи; комната была набита закадычными друзьями, в числе которых были Догерти, Алекс Мур, Джесс Смит и др.; воздух был тяжелым из-за табачного дыма; повсюду стояли подносы с бутылками, содержащими все марки виски, какие только можно себе представить (продажа спиртных напитков была запрещена федеральным законом); в руках — карты и мелки для покера; расстегнутые жилеты, задранные на столы ноги и плевательницы на каждом шагу" [2 A. Longworth, Crowded Hours, p. 32.].
Сразу же после дня церемонии вступления президента в должность захватившая государственный корабль пиратская команда игроков в покер начала драку за несгораемый шкаф с безошибочным инстинктом взломщиков, ищущих фамильные драгоценности. Юз вел переговоры об уплате долгов союзниками и о всеобщем сокращении военно-морских вооружений; это были сравнительно "чистые" дела, хотя они и приносили миллионерам выгоду. Меллон охотно взял на себя задачу манипулировать государственными средствами. Фолл и Денби с полного согласия президента разрешили расхищение запасов горючего военно-морского флота синдикатом "Стандард ойл", возглавлявшимся Синклером и Дохини. Догерти замял судебное преследование военных спекулянтов и других авантюристов с Уолл-стрит и повел ожесточенную борьбу против рабочих организаций. Гувер расширил министерство торговли, потратив на это большие государственные средства, и использовал его в качестве торгового агентства для крупных отраслей промышленности, получавших бесплатно ценные услуги министерства.
Но что всего знаменательнее, Гувер использовал министерство торговли для поощрения монополий в невиданных масштабах. Такое широкое применение монополий знали лишь фашистские государства. Антитрестовское движение потерпело во время войны полный крах; не делалось даже попыток применять законы Шермана и Клейтона. При Гувере движение за организацию трестов приняло новую форму. Во время войны возникло около четырехсот торговых ассоциаций, находившихся под покровительством различных отраслей промышленности и поощрявшихся правительством.
В 1921 г. Верховный суд установил, что разглашение торговой информации стесняет торговлю. Догерти, как генеральный прокурор, заявил, что распространение сведений и статистических данных среди членов торговых ассоциаций является нарушением закона. В 1923 г. Верховный суд нашел, что "Ассошиэйшн оф линсид ойл продюсере" связывает торговлю.
"Тогда Гувер окончательно решил использовать механизм своего министерства для обхода ограничений Верховного суда и министерства юстиции. Комитеты, созданные промышленниками и торговыми кругами, посылали свои статистические материалы в министерство. Эти материалы сопоставлялись с данными, полученными из Бюро переписи и Бюро по делам внешней торговли, проверялись и возвращались обратно ассоциациями для распространения между членами этих ассоциаций" [1 D. L. Dumond, Roosevelt to Roosevelt, p. 335.].
Федеральная торговая комиссия протестовала против этих мероприятий, ведущих к явному установлению фиксированных цен; но Верховный суд их одобрил. Система монополий и трестирования достигла теперь своей наивысшей формы: она проводилась через правительственные органы. До 1927 г. при помощи гуверовского министерства торговли было заключено не менее 243 торговых соглашений, приведших к повышению цен для непосредственного потребителя. И именно в знак признания этой выдающейся работы по усовершенствованию механизма выкачивания денег из потребителя в 1928 г., когда вызванный Эндрью У. Меллоном бум закончился крахом, Гувер в качестве кандидата на пост президента получил поддержку банкиров.
Гувер не гнушался даже еще более бесчестными проделками, чтобы гнать деньги в руки финансовых властителей. Например, в начале своей деятельности в министерстве торговли он опубликовал ложный прогноз о предстоящем неурожае сахарного тростника, что дало возможность повысить цены на сахар и за 3 месяца принесло сахарному тресту 55 млн. долл, прибыли.
Гуверовские торговые ассоциации действовали под прикрытием самых высоких из когда-либо существовавших тарифов, установленных законом Фордни — Мак- Камбера, принятым в 1922 г. республиканским большинством и одобренным Гардингом. Доказательством того, что тарифные расценки были установлены не на основании абстрактных принципов, явилось повышение цен на алюминиевую посуду в интересах меллоновской "Алюминум корпорейшн", которая в 1921 г. платила на свой первоначальный капитал дивиденд в 1000% и немедленно после принятия закона Фордни — Мак-Камбера объявила о добавочном дивиденде в 500%. Другие крупные компании извлекли из этого закона не меньшую выгоду.