Архипов сверкнул на него глазом, но не возразил ни слова. Комиссар, прищурясь, смотрел на бревенчатую стену. На стену ли? Гораздо дальше! И я подумал: настоящие историки-марксисты — одно ли прошлое они изучают? Ведь, пожалуй, они изучают и будущее, и учатся видеть вперед, пусть даже менее ясно пока, нежели назад…»
«Сейчас отряд боевых операций не ведет. Его основное дело пока — разведка. Судя по всему, она идет неплохо. По радиограмме Архипова с месяц назад наши штурмовики перехватили у Серебрянки большой вражеский эшелон с боеприпасами. Его остатки горели и взрывались более суток. Вероятно, есть и другие примеры; их мне не сообщили.
Единственное крупное «дело» случилось тут еще в октябре. Подорвав танк противника на марше, на мосту через речку Пагубу (подходящее имя!), Архипов создал в овраге у моста катастрофическую пробку фашистских машин. Он так удачно распределил свои малые огневые силы, что почти без потерь уничтожил около двух десятков грузовиков и три танка. Штаб фронта признал операцию образцом партизанской тактики».
«Прямо перед входом в пещеры, среди снежного болота — красная деревянная пирамидка, как мазочек крови. Что это? Мне ответили: памятник. В девятнадцатом году на этом самом месте смертью героини погибла столетняя старуха, некая бабка Домна из ближней деревни Корпово. В пещерах и тогда прятались партизаны. Она вызвалась навести на них карательный отряд белых, завела их в непроходимую топь, навлекла на них и на себя убийственный огонь пулеметов. Что-то мне помнится, я от кого-то слыхал про этот случай и даже, кажется, записывал… От кого?
При виде удивительного памятника в таком месте я подумал: вот что следовало бы использовать при политработе с бойцами! Какой блестящий пример общности целей у отцов и у детей!
Сегодня решил пройти туда и убедился — опоздал с советом! От пещер до памятника давно расчищена дорожка. Ограда заново починена. К пирамиде прислонено несколько венков из свежей хвои. Кто распорядился? «Это — товарищ комиссар. Как только мы пришли сюда, он велел почет оказать… Скамейку приказано еще сделать…»
Партия знала, кого оставляет в здешнем подполье!»
«Неожиданные люди! Лев Браиловский, которому я вез сюда свитер и люминал, умоляет теперь отвезти его матушке с килограмм каких-то немецких патентованных таблеток от бессонницы… «Вы ей скажите, — подтвердил и Варивода, — сынку не снотворное нужно; пушку нужно, чтобы его будить… Связной отказывается ходить к нему с поручениями: как лег, так — мертвое тело…»
Браиловского считают отчаянной головой, смельчаком.
Я попросил его зайти ко мне. Весь вечер он бичевал свою недавнюю трусость.
— Я крови, одного ее вида, до обморока боялся, Лев Николаевич… Э, да всего я боялся! И вот, воображаете: оперирую. Впервые! Ампутация пальца у сорокалетнего бойца. Неизбежная ампутация: через сутки — всю руку пришлось бы резать.
Инструмент у меня… ну, выражусь мягко: ножовка столярная! Наркоз — обоюдная сила воли: моя и его, пациента. Антисептика — это есть: с полведра фашистского спирту. Фрицевского! Вот и все!
Словом, резать, а у меня зуб на зуб не попадает. Кровища ручьем, еле на ногах стою. Сепсиса боюсь больше, чем крови, Архипова больше, чем сепсиса… Окачиваю руку спиртом: резну — плесну! Резну — плесну! И вот, представляете себе: видит крепкий старик мои терзания, и он же меня, так сказать, подбадривает! «Ох, режь ты смелей, молокосос проклятый! Режь, говорю, не останавливайся, а то — как двину левой!..»
Кончил. Пот с меня, точно по водопроводу. Он лежит; я сижу; кончаюсь… Обессилели оба: смотрим друг на друга и не мигнем… И опять же он мне говорит: «Фершал, а фершал! Ты меня больно не ругай за кость, сынок: великолуцкая кость, она уж такая: крепкая! Сам знаю! Легко ли тебе. Возьми-ка ты спиртишка, глотни чаплашечку; отойдешь…» Ну так вот, Лев Николаевич. Как же прикажете в таких условиях проявлять трусость?»
«8 февраля 1942 года
Ходил с двумя провожатыми на партизанское лесное кладбище. Впечатление очень сильное.
Это — в самой глуши леса за Облой: ближе к опушке Архипов строго запрещает хоронить своих. Видно, партизан и после смерти должен таиться в чаще, чтобы не подвести, не выдать товарищей!