Перед обратной дорогой Тиконов разрешил бойцам немного отдохнуть. Губарь растянулся меж кустов. Его примеру последовали остальные. Расслабив натруженное тело, «Загвоздик» в то же время напряг до предела память, закрепляя в ней приметы пройденного пути. Случись ему возвращаться в лагерь в одиночку — он плутать бы не стал. Но вот где находится этот островок, куда доставлен столь важный груз, понять труднее. Мысленно развернув перед собой карту района, которую он во всех деталях изучил и запомнил перед «побегом» из полиции, «Загвоздик» не мог даже приблизительно определить, где он в данную минуту находится.
Загадка разрешилась внезапно и притом очень просто. Чуткий слух «Загвоздика» уловил вдруг отдаленный шум. Быстро нарастая, он перешел в перестук колес, сопровождаемый пыхтеньем паровоза. Выходит, где-то поблизости железная дорога! Только подумал об этом «Загвоздик», как шум поезда обратился в гулкий грохот. Стало ясно: состав вышел на мост. А мост в округе только один — Большой мост.
Попрощавшись с комиссаром, дедом Устином и подрывниками, Тиконов повел свою группу в обратный путь. Пройденный налегке, путь этот показался значительно короче. И в лагерь вернулись до восхода солнца.
— Вот бы сейчас в баньку, — заговорили бойцы, — вот бы здорово. — Мокрые, грязные, усталые. Тиконов по просьбе Губаря разрешил группе отправиться к ручью и там привести себя в порядок. Когда группа уже подходила к ручью, к Губарю подошел «Загвоздик».
— Губа, я забегу к Кате, можно?
— Можно. Давай, Тереха! — И, хлопнув его по плечу, Павел вдогонку крикнул: — Желаю удачи!
«Апостолу».
Группа партизан в количестве четырех человек, в которую входил и я, во главе с заместителем командира отряда по разведке Тиконовым, сегодня ночью доставила взрывчатое вещество (скорее всего тол) в район Большого моста. ВВ укрыто на болоте в отрытой яме. В месте укрытия заряда видел комиссара отряда Варкиянова и проводника по имени Устин, о котором сообщено мной в предыдущем донесении, а также трех человек из команды подрывников.
В связи с тем, что до настоящего времени Большой мост с восточного берега реки, где подступы к нему из-за болота считались недоступными для диверсии, охраняется только дозорами, считаю необходимым в срочном порядке принять меры по усилению охраны на этом участке.
«Лев».
Всем, кто ходил вместе с Тиконовым в столь трудный поход, разрешили отдыхать весь день. Не тревожили их и ночью. Но к полудню весь лагерь пришел в движение — партизаны готовились к маршу и бою. Отделенные и взводные командиры проверяли у бойцов оружие и экипировку. Отдельной группой собрались минеры. С ними занялся сам командир отряда. Туда же подошел и вездесущий дед Устин. Прутиком он вычерчивал на песке какую-то схему, которую «Загвоздик», находившийся поодаль, разглядеть, естественно, не мог.
Чем же было вызвано в лагере такое оживление? Что замыслило партизанское командование? Виктор Колесник, командовавший взводом, в котором Губарь числился командиром отделения, на второстепенные и малозначащие вопросы, заданные Губарем в присутствии «Загвоздика», никакой ясности не внес. Губарь лишь констатировал:
— Понял, Тереха? Готовится боевая операция. — Поколебавшись, доверительно добавил: — Такой крупной операции отряд еще не проводил.
Проверив у Губаря и «Загвоздика» оружие и все снаряжение, взводный сказал: «Отдыхайте покуда!» И это «покуда» растянулось до вечера. А вечером Губаря вместе со всеми взводными и отделенными вызвали в штаб. Возвратился он оттуда с видом человека, которого унизили и обделили. Отозвав «Загвоздика» в сторонку, поделился обидой:
— Как другу скажу я тебе, Тереха, что рад буду уйти в другой отряд. Затирают меня здесь, к делу настоящему не допускают. Варкиянов сейчас опять сказал, что моя храбрость и находчивость без настоящей дисциплины стоят недорого. А в итоге что получилось? Всем воевать, а нам с тобою, да еще таким, как мы, в жмурки играть…
— В какие жмурки? Не пойму я что-то тебя, Губа.
— Сейчас, Тереха, поймешь. Тебе-то я все выложу. Тем более что это скоро не будет тайной и для всех. Так вот слушай и мотай на ус. Задумало командование не этой ночью, а следующей взорвать Большой мост. Здорово? Раньше дважды пробовали — вернулись не солоно хлебавши. А почему? Все потому, что к мосту с запада лезли. Но черта с два туда подойдешь. Там, знаешь, немцы такого наворочали! И дзоты поставили, и проволоку, и мин понатыкали. Теперь же командование поумнело — решило с восточного берега действовать. Немцы нас оттуда не ждут. Там же болота с трясиной — до самой насыпи. Там и шагу не сделаешь — сгинешь. Это если без провожатого. Но провожатый нынче у нас имеется — дед Устин. И он-то берется по болотам провести. Правда, немногих — одних лишь подрывников. А нам больше и не нужно. Подрывники вложат в мост свою начинку и назад уже не по болоту — там в спешке и с дедом Устином в трясину недолго угодить — а прямо по рельсам. Пройдут километра полтора и там, у разбитой будки путевого обходчика, их почти весь отряд встретит и прикроет.