Если мы сравнимъ кліона съ Pneumodermon то, разумѣется отдадимъ послѣднему высшее мѣсто. Правда, щупальцы здѣсь не достигаютъ той длины, какъ у кліона, за то другіе органы получаютъ высшее развитіе. Красные хватательные придатки здѣсь преобразовались въ два длинныхъ органа усаженныхъ стебельчатыми вантузами. На мѣсто пучковъ крючкообразныхъ челюстей—явились длинные цилиндрическіе мускулистые мѣшки, которые почти равняются длинѣ тѣла и представляютъ два выдвижныхъ, выворачивающихся хобота усаженнымъ крѣпкими крючками. Посредствомъ этихъ придатковъ животное издалека можетъ хватать свою добычу. Замѣчательно, что обѣ пары придатковъ и стебельчатыя вантузы появляются первоначально, какъ наружные придатки, и затѣмъ интернируются и выпускаются наружу только въ случаѣ необходимости.
Хвостовой или дыхательный синусъ кліона исчезаетъ у Pneumodermon, какъ органъ излишній. На мѣстѣ его развились жабры. Напомню здѣсь еще разъ объ этомъ уродливомъ экземплярѣ кліона, у котораго часть тѣла, почти вплоть до самаго сердца, была оторвана (стр. 137). Этотъ экземпляръ, повидимому, совершенно здоровый и сильно пигментированный, ясно доказываетъ, что дыханіе кліона совершается не только въ дыхательномъ синусѣ, но и въ плавникахъ.
Жабры Pneumodermon являются на заднемъ концѣ тѣла и сердце принимаетъ изъ нихъ кровь, точно также, какъ оно принимало ее у кліона, изъ хвостоваго, дыхательнаго, синуса. Но здѣсь является одинъ загадочный вопросъ. Жабры развились у Pneumodermon въ двухъ мѣстахъ: на заднемъ концѣ тѣла и нѣсколько выше этого конца, на правой сторонѣ. Между этими жабрами нѣтъ сообщенія и сердце выбираетъ изъ нихъ кровь двумя путями,—двумя широкими венами. Невольно возникаетъ вопросъ: откуда явилась необходимость образоваться жабрамъ въ двухъ мѣстахъ? Образовались ли эти жабры одновременно или боковая жабра явилась потомъ, какъ придаточная къ главному органу, помѣщенному на концѣ тѣла. Наконецъ, не есть ли эта боковая жабра слѣдствіе атавизма, не есть ли это возвратъ къ жабрѣ бокожаберныхъ мол-люсокъ (Pleurobranchiata). Кстати замѣчу, что у Spongobranchus жабры достигаютъ болѣе сильнаго развитія и здѣсь боковая придаточная жабра исчезаетъ, какъ гомологъ.
Трудно доискаться причинъ, почему отсутствуютъ у кліона спеціальные органы дыханія? Если кліоны возникли изъ формъ близкихъ къ Саѵоііпіа, то у этихъ послѣднихъ мы встрѣчаемъ гипертрофію жабръ. Вѣрнѣе, кажется, предположить, что начало головчатымъ птероподамъ дали формы какихъ нибудь Creseis, съ которыми имѣютъ сходство ихъ гусеницы.
Сродство Clio и Pneumodermon не подлежитъ сомнѣнію. Оно высказывается въ отдѣленіи головы, въ общей формѣ тѣла, въ строеніи красныхъ щупальцевъ, превратившихся у Pnumo-
19*
dermon въ присоски, въ крючкахъ челюстей, помѣщенныхъ у него въ длинныхъ трубкахъ, которые, вѣроятно, составляютъ измѣненіе тѣхъ чехликовъ, мѣшечковъ, въ которыхъ помѣщаются крючки кліона, въ строеніи крыловидныхъ придатковъ, въ положеніи сердца, въ особенности у Clio mediterranea, который дѣлаетъ, въ этомъ отношеніи, полный переходъ къ Pneumodermon.
Но куда же пошло развитіе далѣе этихъ послѣднихъ типовъ Pteropoda?
Мнѣ кажется болѣе подробное изслѣдованіе исторіи развитія Головчатыхъ птероподъ, въ особенности Pneumodermon, могутъ дать здѣсь указаніе или разъясненіе.
При наличныхъ данныхъ мы видимъ, что относительное положеніе жабръ, сердца и кишечнаго канала Головчатыхъ, а также присутствіе придатковъ съ стебельчатыми присосками даютъ уже намекъ на развитіе группы головоногихъ изъ этихъ Головчатыхъ птероподъ? Но очень можетъ быть, что это не болѣе какъ обманчивое сходство, случайное сближеніе, а не дѣйствительныя генеалогическія черты.
Въ заключеніи резюмирую высказанное относительно филогеніи птероподъ въ слѣдующей схемѣ:
HETEROPODA.
Pterotrachea.
PTEROPODA.
I. КРЫЛАТЫЕ. Alata. (Cymbulia, Tiedemannia).
II. КРЫЛОГОЛОВЫЕ.
Pterocephala.
(Creseis, Hyalea, Cavolinia etc.)
III. ГОЛОВЧАТЫЕ. Deutocephala. (Clio, Pneumodermon, Spongobranchus etc).
CEPHALOPODA (?).
У.
АСЦИДІИ СОЛОВЕЦКАГО ЗАЛИВА.
Организація MOLGULA GRÖNLANMCA. Traustet,
ВВЕДЕНІЕ.
Ни одна фауна не можетъ обойтись безъ цѣдильныхъ формъ. Но между этими формами мы имѣемъ чрезвычайно разнообразные типы. Въ общей картинѣ развитія разныхъ группъ или въ ( общей картинѣ филогенезиса, онѣ проходятъ, какъ отдѣльныя, болѣе простые его фазы и вьггѣ- і сняются другими, болѣе совершенными формами. Если мы сравнимъ два очень сходныхъ типа і цѣдильниковъ: безголовыхъ и оболочниковыхъ, которыхъ ставили такъ долго рядомъ и родство которыхъ старался оправдать еще лѣтъ восемь тому назадъ, одинъ изъ извѣстныхъ французскихъ | зоотомовъ Лаказъ-Дютье *), то мы придемъ къ заключенію, что первые стоятъ относительно > послѣднихъ гораздо выше въ усложненіи тканей и цѣдильныхъ, мерцательныхъ, аппаратовъ. Та и другая группа уже совершили полный кругъ. Оболочниковыя, въ нисшихъ своихъ представи- . теляхъ (въ аппендикуляріяхъ), появляющихся въ такихъ громадныхъ массахъ во всѣхъ, а въ особенности, въ южныхъ моряхъ, сохранили намъ типъ весьма странной, элементарной организаціи—вовсе не принадлежащій къ типамъ современной фауны. Асцидіи представляютъ крайнюю, 1 современную точку этого типа, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, они несутъ явные слѣды деградаціи, которая і преимущественно выражается въ ихъ нервной системѣ (несущей высшее развитіе у личинокъ) и , въ ихъ сидячей, цѣдильной жизни. Двустворки также отжили свое время. Они прошли стадіи і дѣятельныхъ типовъ и дошли до пассивныхъ сидячихъ формъ, у которыхъ очевидно преобла- : даніе раковины, мертвыхъ неорганическихъ частей, надъ живыми частями организма.