Поэтому нужно продолжить исследование дальше.
ГОЛЫЙ ФАКТ.
Вопрос о левом фронте искусства ни разу широко не дебатировался, и в программе нет ни одного пункта с изложением точки зрения партии на искусство.
Следовательно, взгляд наш на эту самую зыбкую часть идеологической надстройки не скристаллизовался. Партия, верная себе и здесь, зорко всматривается, погруженная в стадию суммирования опыта. И только некие бездарные самоуверенные бюрократы упрямо гнут свою линию. И никто в толк не возьмет – зачем это? Кому нужно их равнение на мещанина?
ДАЖЕ
лучший друг молодежи, всегда смелый и новый в мыслях, немного мрачный и внутре-огненный Степанов-Скворцов сразил всего
Мейерхольда за какого-то «рогоносика». Подставил огромную шишку огнедышащему левофронтовцу, чье имя славили целые отряды красноармейцев и рабочей молодежи в итоговом представлении на подмостках Большого театра.
Стало-быть, держи правее!
Счастье наше, что неудержимо прет расплавленная лава из вулканических недр, потрясенных октябрем.
А ВЫ ПОМНИТЕ?
Словами величайшего такта обмолвился Владимир Ильич про футуризм:
Я не поклонник Маяковского, хотя признаю себя в этой области не компетентным, но мне понравились его стихи.
Речь шла о «прозаседавшихся».
Видели ль вы когда-нибудь большую скромность: уж кто-кто, а он имел безусловное право дать прямую безоговорочную оценку. Ведь, он же буквально в компетенции всего на свете. Мимо него никогда ничто не проходит. Это какая-то необыкновенная губка, впитывающая в себя с жадностью всю «мировую влагу».
И все-таки оговорился.
Да, как не во всем мы бываем похожи на своих вождей.
Все-таки запомните эти прекрасные слова, вы, всезнайки, «гнущие линию». Расшейте золотом и обрамьте их.
И поставьте к себе на письменный стол.
ВЫДЕРЖКИ ИЗ МАРКСИСТСКОЙ СОЦИОЛОГИИ ИСКУССТВА.
Первая в защиту формы футуризма:
«Если писатель вместо образов оперирует логическими доводами или если образы выдумываются им для доказательства известной темы, тогда он не художник, а публицист, хотя бы он писал не исследования и статьи, а романы, повести и театральные пьесы».
Плеханов. «Искусство», изд. Новая Москва, 1922, стр. 146.
Вторая, оглушительная:
«Нынешние новаторы в искусстве не удовлетворяются тем, что было создано их предшественниками. В этом ровно нет ничего плохого. Напротив: стремления к новому очень часто бывают источником прогресса». Плеханов, там же, 185.
НА МИНУТУ ПРИМЕНИМ МЕТОД СРАВНЕНИЯ.
Реалисты – где они? Там, где Бунин, где злобствующая дворянская реакция бешено апплодирует прославленным художественникам за «Иванова», за «Дядю Ваню», за «Трех сестер» – за весь позор нашей предреволюционной расслабленной интеллигенции.
Это, может быть, из них «одна и грустна» в качестве археологической достопримечательности периодически маячит на страницах «Красной Нивы» Баркова, о которой все думали, что она уже умерла.
Символисты? Все они в общем Белые, хотя и не все Андреи.
Вы, конечно, ткнете в Брюсова и (доброй памяти) в Блока. Жидко.
Кроме того, за Брюсова спасибо. Прочтите Леф N 1 статью Арватова о нем – ей богу, умри Денис, а лучше не скажешь! А о Блоке – de mortuus aut bene aut nihil. Ну, еще кого же? Акмеистов разве – да не стоит. Городецкий обидится: ведь, единственный сынок у акмеизма, да и тот, выражаясь модно, на ущербе. Да еще на каком – совсем не различишь.
ТОЛЬКО ГОРДОЙ, СМЕЛОЙ, РЕЗКОЙ ПОСТУПЬЮ
идут с первых же дней октября с нами футуристы. Мы говорим, конечно, о наиболее даровитой и вожденческой части российского футуризма.
На разных полюсах, в разной обстановке они одним биением бились с революционной современностью. Маяковский, дальневосточники, В. Каменский, даже заумный Хлебников, не живший никогда в контакте ни с какой современностью, – все они в лагере пролетарской революции с начала и до конца
без перебежек
без подлостей
честно и открыто
ревут о стране солнцевеющей 150.000.000 глоткой революции.
И, вместо нежной и томной слезоточивой лирики, где обязательны «любовь и кровь», «розы и грезы», от которых еще нестерпимо тошнило Пушкина –
– «стальным соловьем» свищут нашинские бодрящие соловьи-разбойники в мрачных дебрях войной обеспокоенного производства.
И день ото дня множатся голоса их вместе с строителями новой жизни.
Вы спрашиваете – а Северянин? За вульгарность, конечно, извините, но при чем здесь минеральные воды? Кто вам сказал, что Северянин – футурист? Вычеркните его навсегда из вашей памяти, как поэта вообще и, в частности, футуриста. Над его именем, если оно еще где-нибудь сохранилось, давно уже красуется надпись – «фигляр и дамский усладитель». Пролетарская революция же в конец изничтожила этого пустозвонного керенского от поэзии.