Так кричали про футуристов.
Надо помнить, что действуя в глубоко-пассеистической (пропитанной идолопоклонническим уважением к прошлому) среде, футуристы не могли дожидаться пока их утверждения и новые формы сами, постепенно и скромно пробьют себе бреши в толще мещанского сознания. Это был слишком медленныйпуть. Кроме того «вдумчивый и вкрадчивый» шепоток скромной засамоварной беседы является слишком плохим орудием пропаганды для тех кто позвал искусство на улицы и площади.
Вопрос шел только о целесообразности приема, а отнюдь не о его этичности. О какой этике по отношению к буржуазно-интеллигентсткому мещанству можно было говорить? Чтобы заставить себя слушать, надо, чтоб уши повернулись в твою сторону, а чтоб повернулись уши, надо окликнуть.
Оклик был услышан.
Теперь вторая сторона рекламизма – оскорбление вкуса «пощечина общественному вкусу».
Ставя на дыбы укоренившиеся манеры, привычки и представления, ударяя по красивости, нежности, грациозности и прочим утехам бездельничающих мозгов, во имя прихода людей правдивого, прямого и сильного нажима, людей простых и резких оценок, – футуристы внесли этот протест в самые формы пропаганды своей группы (рекламу).
– Ты в пиджачке? Так получи по пиджачку желтой кофтой!
Нельзя? Почему нельзя?
– Вы, молодой человек, личико разрисовали, подражая природе в порядке приказа моды – подвели бровки, губки, под глазами?…
Я тоже загримируюсь, но по другому – по всему лицу разводы пущу.
– Нельзя? Почему? Тоже кожа и тоже краска.
– Вы, кавалер, букетик в петличку? А я столовую ложку деревянную туда же. Вы цветочек в кармашек, а я его же в брючную петельку. Почему вы орете молодой человек?
Таких оскорблений, как оскорбление моды, общепринятого, общеустановленного, солидного – не могла вынести обывательская душа. Добро бы она соглашалась – «нехай балуются». Нет. Вставала на дыбы, била копытами и визжала как живой окорок.
Это было траншеей, которую на фронте искусства и материального быта футуристы провели между собою и обывателем. И провели с небывалой еще в истории культуры резкостью. Эта «реклама» сразу же поставила футуристов вне закона. И до сих пор есть любители, священный пиджак которых был когда-то оскорблен желтой кофтой, и которые не прочь вытащить эту желтую кофту из комода истории и пред'явить ее как вещественное доказательство «футуристических безобразий», забывая что эта желтая кофта, выросшая уже в огромный символ протеста против обывательского фетишизма, должна быть наготове в любом вопросе, в любой точке социального строительства.
Теперь о шарлатанах.
Будучи шарлатанами, футуристы готовили заведомо негодные для общественного пользования продукты и обманным образом всучивали их потребителю, создавая на этом свое благополучие. Не так ли?
Время показало следующее.
1) Своим вызывающим положением и остротой своих непримиримых лозунгов футуристы отрезали себе возможности издательства, иначе как на самостоятельно сколачиваемые крохи.
2) Т. к. футуристам было «отказано от дома» дореволюционной обывательщины, то их, заранее уже, обыватель не принимал всерьез, нашпигованный травлей и улюлюканьем своры газетных и не газетных критиков.
3) Приставка «футурист» (что на обывательском языке значило верх «несолидности») была зачастую тяжелым препятствием к несению футуристом и не литературной работы.
Все это делало работу по усвоению аудиторией принципов и произведений футуристов крайне трудной, тем более что футуристы готовили не легкую, сразу проглатываемую жвачку, а ставили искусству условие быть трудным, поскольку труден путь замены маринованного языка старой поэзии – постоянной сознательной обработкой языка в зависимости от ставимых жизнью задач пользования речью.
И все таки:
1) Когда Октябрь призвал искусство к работе, которая «изящным искусством» всегда считалась грязной (агитка, плакат, частушка, лозунг, фельетон), футуристы показали, какую огромную роль для языкового преодоления этих задач имела их работа над звучанием, образом, ритмикой.
2) По произведениям футуристов, даже ругательски их ругая, училась поэтическая молодежь. Брюсов, – человек которого скорей можно заподозрить в несочувствии футуристам, поэт-символист, на которых футуристы нападали главным образом, – характеризует поэтический футуризм, как группу окрасившую собой последнее десятилетие.
3) Работы футуристов дали почву для весьма важных исследований в области языка (группа Опояз), которые в свою очередь являются подготовительными работами для создания науки о сознательной стройке языка. А это составит важную победу пролетариата (этого класса-организатора), на культурном фронте.