— Знаю, знаю, — умилилась Розали. — Вы оба такие милашки-милашечки! Прямо бы съела!
— А кто такой Ворон Линялый? — спросила Олечка. Она чуть отодвинулась от мышки-старушки, ибо не очень любила, когда с ней так сюсюкаются.
— Ты про указатель? Хм. Ну как тебе сказать. С одной стороны, он Ворон. Знаешь, такой, из семейства врановых. С другой, он Линялый — у него что-то там… с перьями. Облез, в общем. И теперь, увы, летать не может.
— А что он делает?
— Ходит. Или ездит на велосипеде. По слухам, — подмигнула Розали.
— А что за пророчество?
— Это касается нашего Мэра. Он знаешь ли, эксцентрик, хотя, надо заметить, вынужденный… Ест собственных детей.
— Зачем? — поразилась Олечка. — По-моему, это гадко.
Розали вздохнула.
— Дело в том, что некий болван сообщил нашему Мэру, что один из его детей свергнет его власть в Nevermore и сам займёт руководящий пост. С той поры Тыква вынужден заниматься детоедством. Бедняга. Отпрыски постоянно созревают… думаю, однажды он лопнет.
— Но пророчество…
— Ну, тот же болван прибавил: придёт Ворон Линялый и прикончит Тыкву.
— Однако, — покачала головой Олечка Смурина. — Тут всё довольно запутанно.
— Да что ты. Ясно как день! — воскликнула мышка-старушка. — Ну, я побежала ставить чайник.
Розали исчезла. Олечка и Человек-рыбка остались в невыносимо уютной гостиной.
— Смотри, какой-то дяденька, — сказал Человек-рыбка, указывая на фотографию в рамке, стоящую на тумбочке. — Хмурый.
Олечка не могла не согласиться. У дяденьки были большие печальные глаза, чёрные волосы и полная безнадёжность в каждой чёрточке лица.
— Мой брат Эдгар, — сказала Розали, появляясь с подносом, где стоял чайник, чашки и вазочка с печеньем.
— Но ведь он человек, — заметила Олечка.
— Человек, но это большая тайна. Клянитесь никому ее не раскрывать.
Олечка и Человек-рыбка поклялись Черным Цилиндром и сели пить чай с печеньем. Кстати, шоколадным. И очень вкусным.
Когда животы были набиты и нежились от удовольствия, Розали сказала:
— Ну, время идти на праздник.
— Куда? — спросила Олечка.
— Сегодня Хэллоуин. Мы наряжаемся людьми и ходим по домам.
— Наряжаетесь людьми?
— Ну, они же страшные, приносят несчастья, пугают малышей. Так, по крайней мере, считается. Но это же весело, да? Нарядиться и заставить соседей гадать, кто перед тобой!
Олечка и Человек-рыбка переглянулись.
— А как быть мне? — спросила девочка.
— Вот всё голову ломаю… — почесала покрытый шерстью нос Розали. — Если ты оденешься чудовищем, то какой будет тогда смысл?
— Пойду так, — предложила Олечка. — Пусть все думают, я страшный человек.
— А если кто-то попросит снять маску?
Это был тот случай, когда ответ лежал не на поверхности.
— Придумала! Будет чуточку больно, чуточку. Скорее, неприятно. Идём!
Розали схватила Олечку за руку и потащила в ванную комнату. Человек-рыбка остался на месте.
В ванной комнате мышка-старушка избавила Олечку от одежды, потом сделала длинные надрезы на коже спереди и сзади — и сняла кожу целиком. Олечка посмотрела на себя, на кровавую лужу, которая натекла у ее ног, и расстроилась.
Честно говоря, в такое дурацкое положение она ещё не попадала. Попадала в разные, но не в такое.
— Теперь ты можешь стать настоящим чудищем! — объявила Розали, напяливая на неё чужую шкуру. Застегнув пуговицы на спине, мышка-старушка повернула девочку к зеркалу.
В зеркале стояло страшное существо, похожее на свинью. Во всяком случае, у него был пятачок.
— Нравится?
— Ладно. Пусть так, — согласилась Олечка. — Только как-то колет. Словно свитер.
— Дело привычки. Быть чудовищем, знаешь ли, не так просто.
Розали надела на неё обратно кожу человека и прибавила:
— Теперь, если снимешь ее, все увидят, что ты самая обычная образина!
Они вышли из ванной. Увидев Олечку, Человек-рыбка пожал плечами. В конце концов, он только игрушка, и его мнение никого не интересует.
В Nevermore праздник уже начался.
— Я подожду вас дома, — сказала Розали, махнув рукой на прощанье.
Олечка махнула в ответ.
Чудища бродили по соседям, собирая сладости в корзинки и мешки.
Олечка поразилась, как много стало вокруг людей, однако вспомнила, что все они ненастоящие.
Обойдя несколько домов, Олечка и Человек-рыбка приблизились к особняку Мэра. Над главным входом красовался портрет самого Тыквы, в парадном мундире и при шпаге. И хотя мундир и шпага производили впечатление, сам Тыква бы всего лишь украшением на Хэллоуин, которых вокруг было полным-полно.