Отлично тренированные горнолыжники, используя лыжные подъемники, успевают преодолеть за день до пятидесяти километров спуска! Их мышцы атлетически развиты. Сердце за минуту во время работы перекачивает до 40 литров крови — столько же, сколько и сердце лыжника-гонщика или легкоатлета при максимальной нагрузке. Спирометрия грудной клетки слаломистов — 5–6 тысяч кубических сантиметров. Иначе говоря, через легкие спортсмена во время спуска проходит за минуту более 80—100 литров чистейшего горного воздуха!
Не пропускайте для лыжных вылазок ни одного зимнего воскресенья! Это принесет вам бодрость, хорошее настроение. Если же в понедельник сон у вас будет тревожным, значит, вы или перетренировались или спите в душной комнате. После тренировки человеку надо больше свежего воздухе, так как у него усиливается обмен веществ, накапливаются в мышцах недоокисленные продукты обмене. Появились боли в мышцах?
Они совершенно безвредны и проходят через несколько дней. Придя домой, примите горячую ванну, попарьте ноги и сделайте самомассаж.
Итак, становитесь на лыжи!
В. С. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ, врач, мастер спорте СССР.
Лыжи, поставленные вертикально, не должны быть выше концов пальцев и ниже основания ладони вытянутой вверх руки лыжника. Палки следует выбирать на 5—10 сантиметров ниже плеча.
Носок кожаной обуви должен выступать за скобу креплений не больше, чем на один сантиметр.
Петли лыжных палок создают лучшую опору для рук при отталкивании палками от земли. Петли должны быть такой длины, чтобы в них свободно проходила кисть руки.
Их нравы
Пресловутое дело о кребиоцене ныне закончено. Шумная история этого якобы чудодейственного препарата вписала еще одну позорную страницу в историю американского здравоохранения. История эта характерна для нравов «свободного мира», где некоторым врачам, представителям самой гуманной профессии, не чужды стремление к наживе, алчность и корыстолюбие.
Доктор Эндрью Айви считался талантливым ученым. Когда его учителя, видного американского медика А. Карлсона, спросили, что он считает своим самым большим вкладом в науку, он ответил: доктора Айви. Учеников Карлсона отличала особая скрупулезность в лабораторных исследованиях. Это же качество было присуще и тридцатидвухлетнему Айви, когда в 1925 году он вышел из-под опеки Карлсона и приступил к самостоятельным исследованиям.
Через четверть века один из его младших коллег с грустью заметил, что «теперь доктор ждет от опытов лишь подтверждения своих гениальных идей». К этому времени Айви стал профессором физиологии и вице-президентом Иллинойского университета, он был членом 65 медицинских обществ, опубликовал по крайней мере полторы тысячи научных трудов. Он выступал на Нюрнбергском процессе как специалист в области медицинской этики, представляя, по выражению журнала «Лайф», «совесть американской медицины».
26 марта 1951 года доктор Айви собрал пресс-конференцию, чтобы рассказать об открытии противоракового препарата. Присутствующим была роздана объемистая брошюра, в которой доктор Айви описывал клиническую проверку лечения новым препаратом 22 больных. Несколько больных сами выступали перед публикой, чтобы воздать хвалу кребиоцену. Честь открытия принадлежала доктору Дуровичу, выходцу из Аргентины, где его брат владел крупной фармацевтической фирмой. Кребиоцен («регулятор роста») представлял собой якобы препарат из крови лошадей, зараженных каким-то грибковым заболеванием и выработавших к нему иммунитет.
Рецепт изготовления кребиоцена Дурович отказывался сообщить, ссылаясь на торговую тайну фирмы. Сам Айви всячески рекламировал кребиоцен. По его словам, кребиоцен останавливал рост опухоли, ослаблял боль, удлинял жизнь больного, а в некоторых случаях приводил к полному рассасыванию опухоли. Айви, старательно избегая применять к кребиоцену термин лекарства, называл открытие этого препарата решающим шагом в области химиотерапии рака.
Авторитет Айви способствовал невероятному успеху кребиоцена. Тысячи больных стремились любыми средствами проникнуть в его клинику, его кабинет был буквально завален письмами. О кребиоцене произносили речи в сенате, о нем неумолчно твердили радио и телевидение. Перед Белым домом устраивались демонстрации… в защиту кребиоцена. Ибо он нуждался в защите — от врачей.
Ни один серьезный онколог не разделял восторгов в отношении нового препарата. Ученые не могли верить на слово. Они хотели знать состав, метод изготовления и механизм воздействия кребиоцена на раковую ткань. Между тем Айви и Дурович решительно отказывались сообщить эти данные и своим коллегам, и патентному бюро, и торговой палате, и даже фармацевтической фирме «Эли Лилли», которая предлагала миллион долларов за рецепт и право торговли.
Дурович мотивировал свой отказ тем, что фирма будет продавать «лекарство» по слишком высокой цене. Похвальная забота о пациентах, которых доктор предпочитал обслуживать лично!..
Американская медицинская ассоциация (АМА) обвинила Айви и Дуровича в знахарстве и шарлатанстве. В ответ новые компаньоны выступили с разоблачениями своих оппонентов. Они обвинили АМА в пристрастии, вызванном прямой коррупцией. По их словам, приговоры АМА диктовались группой врачей, которые владели патентами на противораковые лекарства и опасались успешной конкуренции. Между тем сам Дурович, продолжая торговать своим снадобьем, продавал ампулы одной сотой миллиграмма кребиоцена за девять с половиной долларов. Одновременно в прессе то и дело стали появляться фотографии сияющих больных, якобы излеченных кребиоценом. В ответ АМА запретила медицинским журналам публиковать статьи своего недавнего кумира. По утверждению АМА, пациенты, излеченные кребиоценом, вовсе и не болели раком.
Шум, поднятый вокруг кребиоцена, вынудил правительство создать специальную комиссию. Разбирательство длилось долгие годы. Тысячи больных все это время искали в кребиоцене спасения. Наконец было оглашено заключение. Экспертиза установила, что порошок кребиоцен представлял собой просто креатин. Больные же получали в качестве спасительного средства либо раствор креатина в минеральном масле, либо минеральное масло в чистом виде.
Кроме того, компетентная комиссия из 24 онкологов, рассмотрев 504 случая лечения кребиоценом, установила, что лишь в двух случаях имеется ничтожная возможность предположить, что кребиоцен как-то помог больному.
Отныне о кребиоцене заговорили как об одном из величайших обманов XX века. Блистательная карьера Эндрью Айви была закончена. Журналисты, описывающие позорный финал «светилы американской медицины», задаются вопросом: «Что заставило Айви пойти на столь чудовищный подлог? Алчность? Честолюбие? Невероятное ослепление?» Но его пациентов, испытавших еще одну тяжелую душевную травму, вряд ли интересует ответ.
(По материалам американского журнала «Ридерз дайджест»)
О чем рассказывает книга
…«Труд так же необходим для здоровья тела, как пища для его жизни, потому что те неприятности, от которых человек спасается праздностью, постигают его в виде болезни… Труд прибавляет масла в лампу жизни, а мысль зажигает ее…» Эти слова Джона Беллерса, политэконома второй половины XVII и начала XVIII века, которые цитируются в «Капитале» Маркса, могут стать эпиграфом брошюры В. Лукьянова «Труд и долголетие человека», изданной Профиздатом в 1965 году.
Интересно начало первой главы — в ней рассказано о типичном случае. До 30 лет Д. П. Яковенко работал в деревне, занимался физическим трудом и чувствовал себя прекрасно. «…Затем я погрузился в пучину бумаг. Вся моя трудовая деятельность проходила за письменным столом — сводки, отчеты, цифры. На выполнение задания давались сжатые сроки, труд был плохо организован, временами приходилось развивать торопливость, спешку, нервничать, много курить (до 70 папирос в день), недосыпать. В результате — ожирение, одышка, боли в сердце и, наконец, инфаркт миокарда.