— Чего застыл? — недовольно пробурчал он. — Здесь даже факелы оставили.
К тому моменту, как Грач спустился по скрипучей лестнице, Вдовоеб уже разжег огонь. Свет факелов выхватывал из темноты осклизлые бревна стен. Грач двинулся вдоль правой, держа наготове кацбальгер, Вдовоеб пошел по левой стороне, водя факелом перед собой и светя под ноги.
На первый костяк Грач наткнулся уже через несколько шагов. Скелет сидел, прислонясь к стене, его шея была окольцована ржавым ошейником, от которого к вбитой в бревно скобе тянулась короткая цепь. Голова была заключена в подобие железного намордника, намертво соединенного с ошейником. Грач содрогнулся. Незавидная смерть — быть прикованным в запечатанном склепе посреди леса. Он почти слышал вопли и стоны, бившиеся некогда в глухих стенах. Приглядевшись, увидел борозды, выцарапанные вокруг скобы — несчастный скреб ногтями дерево, пытаясь освободиться.
— Что это за дерьмо? — крикнул Грач Вдовоебу.
Тот повернул к нему косматую голову, в отблесках пламени сверкнули стальные клыки:
— Если я все правильно понял, мы с тобой сейчас в храме Святой Крапалии. А у стен — ее мужья. Их тут должно быть семь или вроде того.
— Мужья?
— Символические. — Вдовоеб присел возле другого скелета, выудил из рукава короткий нож и принялся ковыряться в ошейнике.
— А что все это значит, позволь спросить? — Грач пошел дальше, считая костяки.
Вдовоеб хохотнул, и эхо его смеха ударило по ушам.
— Это значит, что положение наше незавидное. Еретики нашли склеп и присягнули Святой Крапалии. Потому теперь и оживают.
Грач нахмурился. Обойдя склеп по периметру, он вернулся к Вдовоебу, который все еще ковырялся со своим скелетом. Всего выходило семеро мертвецов.
— Кто такая эта Крапалия?
Вдовоеб покачал головой:
— Не просто Крапалия, а Святая Крапалия. Святая Крапалия Плакальщица, приветствующая усопших, белая вдова Гаргантских Высот. Всегда полезно знать врага в лицо. Иначе воевать приходится вслепую. Улавливаешь? Я собираю все, что могу, о лже-святых и лишь поэтому еще жив. Помню, попался мне один еретический капеллан…
— Подожди, — перебил Грач. — Давай сперва про Крапалию, а потом уже байки.
— Никаких баек. Тот капеллан мне о ней и рассказал. После своей порции бодрящего раскаленного железа, разумеется. Ее церковь мертва уже много лет. И даже среди еретиков считается еретической. Ну-ка, посвети сюда.
Грач опустил факел. Вдовоеб рассоединил половинки ошейника и разомкнул намордник, высвобождая череп. Костяк повалился на пол. Поднявшись, Вдовоеб сказал:
— Найди камень какой-нибудь, — и сам двинулся прочь, внимательно глядя под ноги.
Грач принялся за поиски.
— Так что там с Крапалией? — напомнил он спустя пару минут.
— Святой Крапалией, — донеслось из-за спины. — Она была женой какого-то захудалого графа. Суть в том, что мужа ее убили. То ли во время междоусобицы какой, то ли во время очередного бунта. Тогда Крапалия ушла в отшельничество на Гаргантские Высоты. Она молилась, чтобы ее горе осталось лишь ее горем, и ни одна другая женщина не испытала этой потери. Но как ты знаешь, сынок, далеко не все молитвы достигают нужных ушей. И не все из тех, которые достигают, удостаиваются ответа. Не было ответа и ей. Тогда Крапалия обратила свои мольбы к Новым Святым, и те ответили.
— Да ну!
— Она обрела силу поднимать мертвых, — сказал Вдовоеб, с камнем в руке направляясь к освобожденному скелету. — После такого у нее, разумеется, появились последователи. Воины, сопровождавшие Крапалию, назывались ее мужьями. Не знаю, был это просто титул, или… в любом случае, все закончилось довольно быстро.
— Как?
— Неизвестно, — Вдовоеб опустился на одно колено у костяка и положил рядом камень. — Говорят, будто Крапалию заточили в глубинах храма на берегах Гарганта, но в катакомбах до сих пор ничего не нашли. Еще говорят, будто ее вместе со всеми последователями заковали в цепи, посадили на корабли, а корабли те затопили то ли за Сутулым мысом, то ли у Селедочной Ямы.
Рассказывая, он взял в обе руки череп и шарахнул им об камень. Раз, другой, третий. Череп треснул, и Вдовоеб, умостив его на камне, загнал в образовавшуюся щель нож:
— Только все эти истории — ложь.
— Почему? — спросил Грач, наблюдая, как Вдовоеб водит клинком из стороны в сторону, все глубже загоняя лезвие.