В остальных тюрьмах находились представители других народов, созданных богами. От нас они отличались цветом кожи и комплекцией. Больше всего было крупных плотных существ с белой кожей в белых накидках, державшихся спокойно и отстраненно. Похожие на них, но серокожие и в черных накидках существа, наоборот — были насторожены, постоянно снуя по своим тюрьмам, ругаясь и затевая короткие драки. Были одетые в длинные черные балахоны синекожие толстяки, большую часть времени занятые сном и едой. Их противоположность, исхудавшие черноглазые коротышки, наоборот, почти ничего не ели — из их задних проходов раз в несколько минут вываливались кишки, из которых лилось жидкое дерьмо; пол и стены их тюрем были покрыты его плотным слоем, как и их серые плащи.
Но больше всего нас поразили соседи слева, лохматые краснокожие дикари в коричневом рванье. Они находились в тюрьмах поодиночке и отличались буйным нравом. Почти не притрагиваясь к еде и воде, они без остановки носились по своим тюрьмам, наскакивая на стены и пробуя их разрушить. Грязно ругаясь, они перетирали еду в порошок и испражнялись на нее, а также совершали другие похабные действия, заставлявшие нас стыдливо отворачиваться.
За весь день боги появились только однажды. Огромные белые руки не проникали в нашу тюрьму, но большие белесые глаза пялились на нас сквозь ее полупрозрачные стены.
Ужас начался на третий день после нашего прибытия на новое место.
Едва зажглись искусственные солнца, раздался грохот и в зале возник бог. Такого мы еще не видели: он был больше всех остальных, от него шел странный запах. И странная угроза.
Мы видели, как он одну за другой брал расположенные выше нас тюрьмы и уносил куда-то, а потом до наших ушей доносились крики боли женщин нашего народа. Очередь подошла к нам. Наша тюрьма была снята с колонны и поставлена на какое-то серое возвышение в дальнем углу залы. Спрятавшись в своем мягком белом цилиндре, мы ждали, что будет дальше.
Потолок тюрьмы был снят и отброшен в сторону. Белая рука схватила одного из нас. Жестоко и грубо — не так, как хватали боги, приходившие к нам раньше. На другой руке разошлись какие-то когти, раздался щелчок и звук рвущегося мяса.
— Ай, за что? За что ты терзаешь меня? — Наш брат был отпущен обратно. Его правое ухо было рассечено.
Рука потянулась за следующим. Мы сопротивлялись, пытались убежать от руки, но все было бесполезно. Скоро каждый из нас носил на своих ушах разрезы. Мне злой бог оставил два на правом, при этом я чуть не оглох от скрежета когтей и обмочился от боли.
Наша тюрьма была возвращена на колонну, а бог продолжил мучить других мужчин нашего народа.
На следующее утро бог-мучитель вернулся. Он снова хватал тюрьмы с женщинами нашего народа и уносил на серое плато. Снова доносились крики ужаса и страданий. Мы метались по своей тюрьме, понимая, что скоро очередь дойдет до нас.
Вот и наша тюрьма оказалась на плато. Потолок был снят. Бог, злобно рыча, хватал нас по очереди и протыкал наши спины жалом, выраставшим из его руки. Я уворачивался как мог, но жало кольнуло под лопатку и я почувствовал, как что-то мерзкое, густое и теплое проникло в мое тело. От боли я вновь опорожнил мочевой пузырь.
Когда наша тюрьма вернулась на колонну, мы осмотрели спины друг друга. Там, где жало проткнуло нас, были большие мягкие вздутия под кожей. Мы чувствовали слабость и странное безразличие ко всему. Спрятавшись в цилиндре, мы уснули.
Прошла неделя. Мы чувствовали, что впрыснутое в нас злым богом нечто растет внутри, изменяя сознание и тело.
У одного из нас образовался плотный нарост на том месте, где было вздутие. Небольшая чешущаяся бляха. Наш брат забился в угол тюрьмы и целый день плакал. Плакали и в других тюрьмах, в которых был наш народ. Еще несколько дней — и у каждого из нас появились наросты разных форм и размеров. Мой нарост был меньше, чем у других, но так же зудел и причинял боль.
Несколько раз злой бог приходил посмотреть на нас, но не прикасался, а только наблюдал с удовлетворенным рычанием.
Однажды, когда он пришел к нам, мы увидели на его пальцах тупые скрежещущие зубы. Он начал уносить одну за другой тюрьмы с женщинами нашего народа на серое плато; и снова мы слышали плач и крики боли. Очередь подошла к нам, и мы ожидали новых мучений. Но на этот раз они не были такими жуткими. Бог брал нас по очереди и обхватывал тупыми зубами на пальцах наши наросты. Затем он удовлетворенно рычал и отбрасывал нас в находившуюся рядом пустую емкость. Ее пол был залит мочой женщин нашего народа, побывавших там до нас. В тесном пространстве этот запах сводил с ума. Когда все закончилось и мы вернулись в свою тюрьму, наша кожа пропиталась этим запахом.