На следующий день егерь велел Наместнику отправить гонцов по дворам. Без угроз или вымогательства тем полагалось собрать серебро с самых ленивых, больных и просто прижимистых. Эта уловка тоже принесла неплохие результаты. На подготовку ушла неделя, в которую, по странному стечению обстоятельств, не было ни одного убийства. Когда же в назначенный день Жеррард явился взору толпы, собранной на площади по приказу Наместника, он сверкал в лучах заходящего солнца, будто мифический рыцарь.
У левого бедра егеря качался полуторный меч, у правого — топорик и три кинжала; похожие на зубы, арбалетные болты посверкивали из нагрудных карманов, нашитых на пластинчатый доспех; мешочек с картечью оттягивал пояс, на поверку оказывающийся свернутой сетью, сплетенной из тончайших серебряных нитей; наконец из-за плеча выглядывала рукоять внушительного кистеня. Все из цельного серебра: от навершия до рукояти.
Народ и вправду смотрел на него как на некое божество, впрочем, Жеррард небезосновательно полагал, что благоговение людям внушает не его героический вид, а то колоссальное состояние, которое служило ему инструментами. Монахи вошли в толпу и сделали на запястье каждого небольшой надрез, после чего по сигналу руки взметнулись вверх. Им нужно было привлечь вампира, заставить его обезуметь от запаха крови, прийти — пусть и против воли. Жеррард стоял, не таясь, на том самом месте, где не так давно был растерзан епископ.
И противник не заставил себя долго ждать.
Он появился на одной из крыш с противоположной стороны площади и под испуганно-восторженное улюлюканье принялся неспешно огибать ее, гигантскими прыжками преодолевая расстояние между домами. Подпустив вампира поближе, Жеррард опустился на колено и поднял лежащий рядом арбалет. Скрипнула тугая тетива, свистнула, удаляясь, серебряная молния болта. Егерь мог поклясться, что ему удалось несколько раз попасть в приближающуюся цель, но драгоценные снаряды пока справлялись не лучше обычных. Когда вампир перемахнул последний разделяющий их переулок, Жеррард аккуратно положил бесполезное уже оружие и, укрывшись за ритуальным колесом в центре крыши, снял с пояса меч.
Теперь все зависело от точности расчета. Егерь, задержав дыхание, обратился в слух. Шаг. Второй. Третий. Четвертый. Заходит справа. Время, почти остановившись в это мгновение, вновь потекло быстро — так распрямляется сдавленная до предела пружина. Жеррард шагнул влево и, проскользнув в кольцо, оказался за спиной у твари, не понимающей, куда испарился противник. Этого секундного замешательства егерю хватило, чтобы загнать ей меч пониже лопатки.
Яростный рык и крепко увязший клинок, который не удалось выдернуть обратно, говорили о том, что удар достиг цели. Неуклюже отмахнувшись, вампир легко отбросил Жеррарда на несколько шагов. Вслед за радостным гулом по обмершей толпе пробежал вздох ужаса, когда ее чемпион покатился по крыше.
Вампир сделал несколько попыток избавиться от меча — клинок выглядывал прямо из-под его левой лапы, — но дотянуться до рукоятки так и не смог. Зарычав, а точнее — заскрежетав, он бросился на Жеррарда, уже изготовившегося встретить противника; правой рукой егерь сжимал картечницу, а левой топорик. Выждав, он нажал на спусковой крючок с таким расчетом, чтобы ни одна картечинка не прошла мимо; залп отбросил ничего не понимающее чудовище. Не теряя времени, Жеррард перебросил топорик в правую руку и метнул его в замешкавшегося противника. Удар пришелся в ключицу.
В этот раз вампир и не подумал выдернуть завязшее в плоти оружие: одна его лапа болталась безвольным маятником, другой он прижимал обездвиженную конечность к туловищу, затравленно оглядываясь. Над площадью повисло молчание. Егерь уже понял, что будет дальше: он уверенным шагом двинулся к твари, на ходу метая кинжалы. Каждый бросок достиг цели; лезвия щетинились на спине вампира как иголки в игольнице. Тяжело опираясь на уцелевшую лапу, чудовище бросилось прочь.
Сделав несколько не слишком удачных пистольных выстрелов, Жеррард пустился в погоню. Тварь была уже не так быстра, но и егерь, прыгая с крыши на крышу, не угадал с приземлением — его буквально проволокло по грубой черепице, боль отозвалась в колене и плече, на которое пришелся перекат. Впрочем, вампир и не подумал воспользоваться заминкой; он, слабея и замедляя шаг, бежал в сторону городских ворот. Народ на площади всколыхнулся и потек следом, неторопливо и густо, давя растерявшихся, увлекая с собой остолбеневших зевак.