Он заметил юнца в лохмотьях. Тот пялился на него и растягивал губы в льстивой улыбке. Мужчина подозвал его. Юнец припустил и встал перед незнакомцем.
— Знаешь, кто я? — смерив парнишку тяжелым взором, спросил тот. Долгие походы в восточные земли не прошли даром — язык этих людей он знал.
Юный селянин молчал и склабился ровными зубами. Поодаль толпился народ. Незнакомец мазнул взглядом по лицам, развернул сверток и прижал его к бортику двуколки.
— Где мы? — задал вопрос.
Юнец придвинулся к карте. Поглядев на нее, он ткнул пальцем в рисованный дом.
— Уверен? — сурово опросил незнакомец.
Юнец заскулил и указал на верный рисунок их селища.
Мужчина задержал взгляд на голубом пятне с крестом у дома, протянул: «Хорошо» — и скрутил сверток.
— Ты вольник, — писклявым голосом заметил юнец.
— Да, — нехотя отозвался мужчина.
— Как тебя зовут?
Юнец разглядывал его бритое смуглое лицо. Волосы у незнакомца были непривычно короткими. Одет он был в богатые кожаные доспехи. Под одеждой угадывались бугры мышц.
Мужчина вернул сундук под сиденье и выдохнул:
— Кион.
— Ки-он, — по слогам повторил докучающий селянин. Нимб таинственности засиял ярче. — А я — Радим.
Незнакомец поднял к небу глаза, оценивая надвигающуюся тучу.
— Нужно укрытие, — промолвил он.
Вольному охотнику нередко приходилось устраивать ночлег под деревьями. А порой — спать прямо под открытым небом в двуколке. Сегодня ему не грозило ни то, ни другое.
Юнец неожиданно рванул к землякам и запищал:
— Он вольник! Ему нужно укрытие!
Кион потянулся к костяному кинжалу за поясом. Напрасно: угрозе здесь для него взяться негде.
Люди начали трусовато приближаться. Они остановились и выслали вперед хромого мужчину с пепельными волосами и бородой. Тот отвесил поклон.
— Мое имя Таислав. Я староста. Приветствуем тебя в Ящерово. — Мужчина широко загреб рукой, подтверждая искренность своих слов. — Разреши полюбопытствовать, что тебя привело.
Кион стрелял глазами то на него, то на гудящих людей.
— Ты знаешь, что, — произнес он.
Староста улыбнулся: он знал.
— Ты четвертый, кто явился к нам за последние годы.
— Четвертый? — Вольник не выразил удивления. Разумеется, ему было известно, что сталось с теми тремя. Если он здесь, значит, они не справились. — И последний, — добавил он, хмыкнув.
В глазах старосты блеснуло сомнение.
— Чем можем быть полезны? — спросил он.
Оба понимали: вольник вправе затребовать, что угодно. Он действовал по распоряжению Церкви.
— Мне нужно укрытие, — сказал Кион и устремил взгляд на запад. Туда, где обитало ненавистное.
— Выбирай любой дом, я выселю людей, — принялся умасливать староста. Он знал: если гость сочтет прием недостаточно радушным, то ожидай армию. Селянам это было ни к чему.
— Далеко до озера?
Староста предвидел этот вопрос.
— Час пешком, — махнул он в сторону, куда смотрел странник.
— Я поселюсь там, — отчеканил охотник, выделив последнее слово.
Таислав отыскал глазами нужного человека. К ним подбежал крепкий молодец с рыжими патлами.
— Ратибор, покажи дорогу к озеру и помоги разместиться в караулке.
Селянин зыркнул на вольника и, принимая поручение, кивнул.
Они выдвинулись. К озеру вела тропа, в самый раз для двуколки. Вероятно, по ней ездили телеги. Позади, дурачась и подражая птицам, семенил Радим. На развилке Киону что-то привиделось. По внутренней броне скребанули острые когти. С дерева на него глазела кровожадная тварь. Она подразнила длинным языком и юркнула за ствол. Вольник зажмурился, отгоняя наваждение. Подобное случалось перед каждой охотой, но сейчас пульсирующая в висках тревога была куда сильней. Будто враг предчувствовал его приближение. Понуждал одуматься и возвратиться назад.
— Сюда! — позвал Ратибор, когда они выбрались из леса.
Охотник направил лошадь к караулке, бревенчатой полуземлянке со входом на южной стороне. Под навесом хранились дрова и инструменты. Он слез с двуколки и подошел к обрыву. Ветерок под ним рябил ширящееся, насколько хватало глаз, озеро. Где-то там таилось то, что привело его сюда.
— Разгружать? — спросил Ратибор.
Кион оторвал взгляд от дурманящей воды.
— Да. Только осторожно, — скомандовал он.
Мужчины спустили с крепления за сиденьем что-то тяжелое, обернутое в холщовую ткань, и аккуратно уложили это под навес. Один из помощников потянулся к сундуку.