— Надо было, — тяжело сказал Шавой. — Кто ты? Почему вы сделали это со мной?
Утробный смех вместо ответа.
— Хочешь, чтобы я исповедовался?
— Хочу, чтобы ты умер.
— Когда-нибудь твое желание сбудется. Все мы смертны.
— Мастер, у него что-то в руке!
Снова тот же смех.
Шавой шагнул на него.
— Не советую. Знаешь, на что смотрит мальчишка? Ах да, увидеть тебе не удастся. — смешок. — Я подскажу. Пистолет с колесцовым замком. Знакомо? Ты ведь поучаствовал в изобретении этого шедевра, я прав? Смею заметить, очень удобная вещица, намного приятней фитильного, не надо держать под рукой открытый огонь. Что ж ты. Сидел бы тихо, не высовывался! Не ценишь сохраненную жизнь, оружейник. Я застрелю тебя из твоего же детища, а потом задушу мальчишку. И со спокойной совестью покину этот проклятый городишко, эту навозную яму, с ее дневными кострами и ночными тварями, скребущимися в двери. Что скажешь напоследок?
Сознание тонуло, облако черной мошкары заполнило голову. Этот голос… тот, который приказал раскалить монеты. Тот, который был рядом, когда ледяная вода вырывала из забвения обезумевшего от боли Шавоя. Один из голосов. Он не помнил лиц, но эти голоса жили в нем, терзали. Они должны замолчать. Навеки. Для всех.
— Не промахнись.
— Не надо! Не убивайте мастера!
Шавой почувствовал тепло Доместико. Мальчик прислонился к нему, обхватил поясницу, попытался закрыть.
Незнакомец выдал новую порцию смеха.
— Мерзких снов, оружейник. Прощай.
В кристаллизовавшейся тишине Шавой услышал, как провернулось колесико, освобожденное нажатием спускового крючка, как откинулось водило, открывая пороховую полку, как упал курок с пиритом, высекая о насечки колесика искру.
Он видел это. Цепочка звуков сложилась в образ — серую фигуру (ни лица, ни четких штрихов) с пистолетом в вытянутой руке. Звуки сообщали о расстоянии, заменяли потерянные глаза.
Он резко толкнул мальчика в сторону, а сам нырнул вперед. На серое пятно внутреннего зрения. Скользнул по салазкам клинок, выбрасываемый мощной пружиной.
Огонь в стволе достиг основного порохового заряда — громыхнул выстрел.
Горячая воздушная струя лизнула плечо.
Он закончил выпад. Клинок погрузился во что-то мягкое, частично передав тяжесть невидимой мишени руке. «Аргхххх», — выдохнула темнота. Шавой рванул сталь вправо, через податливую мякоть, а когда сопротивление пропало, рубанул в обратную сторону, наискось — снизу вверх, еще больше подаваясь вперед.
Забулькало, упало мешком. Пистолет, похоже, остался в руке убитого — характерного при падении удара он не услышал.
— Мастер, мастер! — закричал за спиной Доместико. — Вы его!.. Вас не задел быстрый огонь?
— Он мертв?
— Да, мастер. Живот и лицо. вы разрубили.
— Во что он одет, опиши!
Мальчик подошел к убитому.
— Черный плащ, тут какая-то вышивка. серебряный крест и крылышки, их. два и еще два. только ангелов нет.
— Накидка северских наемников.
— Северия ведь далеко, мастер?
— Через черную пустошь. Возьми пистолет.
— Что?
— Плюющееся огнем приспособление. Порыскай по карманам — найди ключ, шарики и порох.
— Хорошо.
— Потом объясню, как заряжать. Ищи!
— А какой ключ? От чего?
— От пистолетного замка, для завода пружины, такой… с квадратным углублением. Доставай все и говори, все что видишь.
— Хорошо, мастер.
Шавой вернул клинок под рукав, поджал пружину и зафиксировал стопором. Жгло ладонь — он слишком рано сжал кисть, порезавшись о выпрыгивающее лезвие.
Шавой замер, прислушался.
Прежде чем приступить к выворачиванию карманов, мальчик шумно потянул через нос воздух, собирая во рту слюну, и смачно плюнул. Наверное, в окровавленное лицо мертвеца.
— На, подавись! Будешь знать, как целиться в мастера этой штукой!
— Доместико, быстрее.
Черная пустошь
Адрес на клочке бумаги прочитала Варта. Незнакомое место в незнакомом северском городе. Не так уж и мало. Теперь у Шавоя появился хотя бы ориентир. Внутренний компас возмездия нащупал призрачное направление.
Также у убитого Доместико нашел мешочек с серебром, порох и пули.
Трактирщик помог избавиться от тела. Он не задавал вопросов, но в голосе чувствовалось облегчение, когда Шавой сообщил, что уходит и берет с собой мальчика.
— Мы направимся к пустоши, — сказал оружейник. — Ночью.
Стакан с кипятком выпал из рук старика.