— Успокойтесь, господин.
— Расскажи мне все, Крунт, все, что знаешь о капитане! И чего не знаешь. Все, даже лихорадочный шепот улиц. Что происходит в твоем городе, и кто в нем этот дьявол дер Лан?!
— Чума отрезала нас от центра Северии, которой правит ставленник Урабии. Чуму удалось сдержать, не пустить в Жданаро, но мы окружены постами, рвами с телами прокаженных и Рубиновым морем. Свободное направление — через черную пустошь, но в империю мало кто рвется, да еще через смертельные болота. Тем более, как я говорил, чуму удалось не пустить в город. Но паникой и изоляцией капитан решил воспользоваться в своих целях — ты уже слышал про солдат, вербующих на улицах и в трактирах. Это не похоже на подготовку к маленькому бунту после снятия карантина. Гарфан много путешествовал и наткнулся на что-то, возможно, способное дать преимущество в. войне. Его целеустремленность ужасает: улицы шепчут о том, что вчера он убил синдика.
— Найди мне отпрысков этих улиц. Тех, кому плевать на политику и заботы Империи. Бродяг, готовых за золото помочиться в императорский фонтан. Готовых поиметь черта, если за то будет щедрая плата. Готовых убить. Ты найдешь таких людей, Крунт?
— Они есть везде, господин. В Писаниях Создателя лже-Папа Вайорт купил почти весь город за несколько горстей изумрудов, натолкнул брата на сестру, мужа на жену, соседа на соседа.
— Я читал Писания. Реки крови и предательство мне не нужны, простой наем — заказ на голову Гарфана.
Хозяин обновил чашу.
— Трущобы, — он замолчал, прополоскал рот вином. — Я найду идеальных исполнителей.
Месть
Торговались недолго. Сошлись на сумме, которую монеты из сейфа могли покрыть дважды.
— Сделать это будет не так просто, — сказал хриплый голос, когда вызванный из коридора Доместико по просьбе Шавоя отсчитал треть оговоренной платы.
— Спасибо, Доместико, — оружейник провел по щеке мальчика рукой. — Отнеси мешочек на хранение Крунту и погуляй.
— Можно я побуду с вами, мастер?
— Нет, мой мальчик, мне надо закончить дела с этими людьми.
— Они такие грязные и… страшные. У одного длинный шрам на лбу и черные зубы, — шепнул мальчик на ухо.
Шавой рассмеялся.
— Иди. Я скоро освобожусь.
Когда скрипнула дверь, он обратился к людям, которых Крунт нашел для него в трущобах.
— Вы говорили о сложностях.
— К капитану не так просто подобраться. Разве что дома — он брезгует охраной.
— Мы, вроде бы, сошлись в цене, а вы получили аванс. Принесите мне голову дер Лана и заберете остальное. Я слышал, что к нему очень приближены несколько наемников — за их головы я доплачу отдельно.
Трущобный, чей голос раздавался слева, откашлялся.
— Вы хотите сорвать переворот?
— Перевороты не отменяют из-за одной отрубленной головы. Это политика. И дер Лан — не сердце заговора, иначе этот маскарад не зашел бы так далеко.
— Тогда зачем?
— Хочу съесть его глаза.
Они ввалились в комнату вечером. Шавой расслышал гулкие шаги еще в коридоре. Его сердце забилось быстрее.
— Все кончено?
— Нет. Но у нас для тебя сюрприз.
— Говорите.
— Мы схватили одного из его людей. Правую руку капитана.
— Где он?
— В подвале.
— Ведите меня, — сказал Шавой. — И подготовьте инструменты.
— Мастер, куда вы?
— Останься в комнате, Доместико.
Когда достали кляп, хлынул поток угроз и брани.
— Сучьи потроха, ваши кишки намотают на колесо, если с утра я не появлюсь в лагере! Развяжите мне глаза, псины!
Этот голос…
На секунду Шавою показалось, что связан он, и его глаза начинают вскипать под тяжестью раскаленных монет, а этот шершавый голос интересуется, хорошо ли он разглядел императорский профиль на чеканке. Г олос смеется…
Оружейник исследовал привязанного к стулу человека. Повязка на глазах — излишняя предосторожность, если учесть, что из подвала наемника вынесут по частям. Проснувшаяся в Шавое ярость требовала этого. Потрепанный парус мести наполнили ледяные ветра.
Бугры скул, на левом ухе нет мочки, запекшаяся кровь на затылке (скорей всего, наемника оглушили), плотная жилистая шея.