Денег отложить все не получалось — боссы-хозяева взимали за жилье, транспорт и помощь в получении прав. Только в Америке понимаешь, почему водительское удостоверение называется «права».
Когда ты не должен хозяевам, они попросту задерживают зарплату. Чтобы ты влез к ним в новые долги и они могли срезать за долги следующую. Усталость от непривычной тупой и крайне вредной физической работы воровала редкие часы свободного времени. Когда пашешь каждую ночь, а потом спишь — на жизнь остается мутных часа три пополудни. Так что моя американская мечта тогда случалась разве что во сне.
Иногда я вырывался в библиотеку — три мили в один конец. Там были бесплатные компы с интернетом и я открыл для себя литературный сайт. Поражался, как мало знаю о современной литературе и вообще сама движуха тогдашняя казалось мне авангардом, призванном воскресить тургеневых, буниных и набоковых нашего времени.
Безысходность полукрепостной жизни начинающего нелегала в США — тонко описанная в книжке Джека Лондона «Мартин Иден» привела меня к тому, к чему и самого Лондона — бутылке дешевого бурбона.
«Мартин Иден ведь бухал после тяжелых смен в прачечной, бухал и писал книжку» - думал я, даже в мыслях не допуская что и сам могу дерзнуть и написать «раскас» на удавком.
Потом я обнаружил, что из-за того что американцы в повседневной жизни используют глобальную валюту поэтому сюда со всего света стекается наркота и начал курить крэк. Крэк это кокаин спаянный содой в камни для курения. Просто нюхать кокс слишком дорого, а при курении в мозг попадает почти все, а того и потреблять надо меньше. Дешевле. Правда, от соды сильно горят зубы.
Крэк мог стать пределом мой американской мечты, как и стал для огромного числа соотечественников пригнанных сюда развалом СССР и сгинувших без следа. Смерть родины стимулировала поток мигрантов сравнимый с этапами угоняемыми во время войны в великую Германию.
Однажды на магазин пригнали Рафика Мракисяна, мы сблизились на почве крэка, и я даже поведал ему что смогу остаться в США если женюсь на американке (у тебя нет на примете дуры?), только вот все никак не разберусь — действительно ли хочу остаться. Это был короткий малозначимый, как мне казалось тогда разговор.
Позже, вдруг стал вхож в дом Мракисянов, а у Рафа обнаружилась необычайной красоты сестра на выданье. Жизнь моя преобразилась. Я бросил не только крэк, но даже элементарный табак. Я стал следить за одеждой и внешностью. Я стал посещать собрания пятидесятников и вскоре даже меня стали выпускать на кафедру с короткими проповедями. Эти проповеди безусловно стали моими первыми опытами в области литературы.
Правильный образ жизни показал, что если не покупать вискарь, сигареты и крэк — денег хватает на все и с избытком, а успех проповедей избавил от мучительного самоедства от того что я простая уборщица.
Возможно, я пастырь божий, а не дворник.
Дщерь Мракисянова тоже обратила на меня внимание — покер сложился, и я стал подумывать о женитьбе. Справедливости для - влекла меня бездна ее вагины, а вовсе не американский паспорт. Беда была в том, что Раф помнил наш упоротый разговор и теперь был абсолютно уверен, что я брачный аферист.
Вся моя американская жизнь это попытка доказать обывателям, что меньше всего в жизни меня интересует такая несуразная вещь как «грин карта». Вы ее ваще видели — карту эту? Там прямо посредине, рядом с фоткой огромный грязный отпечаток пальца, будто автомеханик хватанул, когда менял масло.
Главная напасть в тюрьме - бессонница. Вместо того, чтобы путешествовать по безупречным сценариям снов, в которых ты Капитан Америка или является голая Светка Мельникова, мне приходится таращишься на верхний ярус шконки, слушать равномерное дыхание спящих преступников, перешептывание инсомнияков и тюремный пердеж.
Поднимаю голову и тут же слышу в свой адрес ласково и по-русски: «Гандон, ты, йоб твою мать, пидарас». Это Давидка — жертва «плавильного тигля» - мать русская, отец пуэрториканец. Материться Давидку научил русский дедушка. Больше по-русски Давидка не знает ни слова. Первые дни я вздрагивал от таких упреков в свой адрес, но видя его детскую туповатую радость в глазах понимал - без зла он, а потому и спроса с него нет.
Мой сын тоже знает по-русски всего несколько слов. Сначала мы очень старались, чтобы малыш говорил по-русски. Когда я узнал, что эмигрантских детей собирают в специальный класс для тормозов и мигрантов— началась операция по зачистке и силовому внедрению инглиша.