Черная вдова поставила мою ногу на стул, склонилась передо мной на одно колено и пыхтя начала прилаживать увесистую бульбу на мою лодыжку. Она пыхтела и пахла черной женщиной — чувствительность слизистых обостряется после отсидки. Ритуал посвящения носил откровенно сексуальный характер. Я был уверен, что зацепив прибор, она встанет во весь свой гренадерский рост и ее вагина поглотит меня, как и положено вагине черной вдовы. Сейчас меня внесут в список сексуальных девиантов, потому что от ее стереофонического пыхтения вот-вот возникнет победоносная эрекция, и я упрусь прямо в ее изощренно начесанный плюмаж.
После электрической случки с Гриффином, меня мурыжали еще часа полтора, пока агенты по наблюдению за спутниками джипиэса ходили на ужин. Ужин был явно не самым благославенным, агенты вернулись злые аки псы.
«Бздуй прямо домой и никуда не сворачивай» - сказали агенты - «Если вот тута вот не запипикает через полтора часа, схлопочешь срок за побег из под стражи. Пошел прямо по коридору, второй поворот налево»
Я пошел прямо по коридору, потерялся, это очень легко в тюрьме. Вернулся обратно и сделал еще попытку. «Как странно иметь джипиэс, которым пользуется кто-то другой» - думал я. «Вот бы описать этот кошмар в письме будущим поколениям, которое мы с пионерами замуровали в стенку чиланзарской школы в 1986 году»! Светлое будущее человечества.
Наконец, я вырвался на воздух. Был ранний вечер пятницы, хард дэйз найт. Жертвы офисного рабства уже стекались в бары даунтауна ровным строем характерным для лесных муравьев.
Хотелось курить, это традиция еще со сталинских времен, сладко покурить после тюрьмы, присев прямо у ворот с большими звездами. Сигареты дорожают из года в год, это породило целый класс воинствующих бычкошмотов и сделало улицы города чище. О том чтобы найти бычок так близко к тюрьме, даже с джипиэсом, не могло быть и речи.
Я побрел домой, как -то в другой жизни мы уже шли отсюда с женой из казино. Только в этот раз жена ждала меня в паре миль отсюда — я позвонил от агентов и сказал ей ждать у маркета за пределом даунтауна — парковка в центре в пятницу вечером это реконструкция битвы под Прохоровкой.
Хорошо одетые люди курили на каждом углу в специально отведенных загончиках. Я проходил мимо, привыкая к новой походке носителя современных электронных кандалов. В руках моих был пластмассовый чемоданчик типа тех в которых ютубовцы носят своих беспилотников. В чемоданчике были причиндалы к машинке Гриффина и рукопись.
Хорошо одетые люди не давали мне закурить и было немного обидно за их жадность. Когда я проходил под мостом, то повстречал бомжа. Бомж охотно вытащил портсигар полный разномастных бычков всех основных брендов американской табачной индустрии. На некоторых были следы дорогой губной помады. Я радостно закурил и снова убедился, как часто бомжи бывают человечнее, чем хорошо одетые люди из офисов. Исполненный благодарности я поведал бомжу, что только что освободился. Потом я задрал штанину и гордо продемонстрировал прибор. Бомж то ли был шизофреником, то ли я повстречал в тот вечер самого Будду. Он глянул на меня как на пустое место и побрел на восток, помахивая портсигаром.
За мостом я наткнулся на гурт японских туристов с дорогими Кэнонами. Японец поклонился и вручил мне кэнон. Он хотел чтобы я сделал им групповое фото. Самое главное чтобы после фото не попросили сделать харакири. Я поставил чемоданчик на землю и защелкал затвором, будто снимал моделей для журнала Плейбой. Потом я задрал штанину и показал японцам джипиэса. Японцы возмущенно вырвали Кэнон и спешно ретировлись повторяя грубые заклинания. Все говорят будто немецкий это язык войны. Вы просто не слышали японского.
Я шел и тихо радовался жизни. Часы на бывшей ратуши отбили мне салют. На парковке у маркета в моем потряпанном ландо сидела жена и двое детей. Они встретили меня как Юрия Гагарина.
-Куда хочешь поехать на ужин? - спросила жена.
Жена. Мы с вами уже так долго перемываем ей кости, а я все «жена» да «жена». А ведь у нее красивое имя.
Ася.
Благодаря Горбачеву
Мы и сможем дойти до конца этой пиццы
Из рекламного ролика Пиццы-Хат
КНИГА ИСА
1
Меня, бирманца И.Са и пакистанца Раджу приняли в один день. День, замечу вам, паскуднейший. Ночью прошел грязный, как растлитель малолетних,дождь. С упорством подростка-садиста лупоглазое солнце выжигает мутные лужи. Вчерашний дождь возносится к небесам тяжелыми галлонами.
Дышать тяжко. От вязкой мути испарений дышать не хочется вовсе. Кофе не действует, несмотря на количество. Тело переработало кофе в мочу, упустив главное — приподнять настроение. Хочется плакать и ссать. Ссать негде, хотя улица перед мусорным днем заставлена муниципальными баками, старой мебелью и матрасами.