— За мной! — скомандовал Тарабцев, хищно щурясь.
Далеко ходить не пришлось: уже метров через двести оставленная контейнером бороздка уткнулась в нору, вырытую посреди жиденьких зарослей кустарника. Благополучно вырасти кустарнику была явно не судьба: кто-то его регулярно обдирал и вытаптывал.
Саня опустился на четвереньки и заглянул в нору, подсвечивая нарукавным фонариком.
— Глубокая? — с тревогой поинтересовался Сурнин.
— Не, — снисходительно пояснил Тарабцев. — Глубоких тут быть не может. Максимум полметра грунта, дальше уже мерзлота.
Сурнин сразу повеселел и заулыбался. Однако Тарабцев его веселья не разделил:
— Чего лыбишься? Копай! — велел он безжалостно.
Чтобы понять, что командир не шутит, Сурнину понадобилась целая минута.
Еще через минуту из другой норы, отстоящей на несколько метров, с негодующим стрекотом выскочил полосатый и хвостатый зверек, живо напоминающий обычного бурундука. Только этот был размером с хорошую кошку. Данченко для острастки швырнул в него комком вынутой земли.
— Ворюга!
В бурундука он не попал, но, видимо, сумел-таки доходчиво донести до охотника за чужим добром всю призрачность шансов на победу в противостоянии с тройкой бравых полевиков. Бурундук оказался благоразумным малым. Он развернулся к людям шикарным полосатым хвостом и, напоследок гневно застрекотав, потрусил прочь.
Раскопки продолжались около получаса. К счастью, контейнер в итоге был спасен. Пострадали только защелки крепления и проводки сервопривода — их просто оборвали. Образцы внутри контейнера были целы. Все трое сразу повеселели.
Поскольку молодой был весь изгваздан в земле, да и Саня Данченко немногим чище, командный пункт в Якутске Тарабцев вызвал сам.
— Заря Крыму!
— Здесь Заря! — бодро отозвался техник Вася Хомутов.
— Груз у нас! Координаты модуля минут через пяток скину, заказывайте эвакуатор. Возвращаемся к Капле!
— Понял вас, молодцы, хлопцы! Оперативно! Сто пятый доволен, аж сияет.
— Якутам там скажи, пусть харч разогревают, скоро продолжим. И уже не всухомятку!
Судя по одобрительному гомону на заднем плане, якуты и сами все услышали.
Для очистки совести Тарабцев вызвал и Каплю, то бишь Лёху Фролова.
Фролов не ответил.
Неопытный Сурнин навострился сразу же мчаться к конвертоплану, но старички его осадили: сначала необходимо было вернуться к зонду и зафиксировать координаты с точностью до полуметра — больше ГЛОНАСС все равно не вытягивал. Впрочем, этого хватало с головой.
За Фролова, понятное дело, переживали, однако полевые уставы для того и писаны, чтобы их выполнять. Но как только Тарабцев скинул координаты Заре, все трое немедля ломанулись на выручку, аж ноги загудели.
Поскольку теперь они двигались не по пеленгу, а к обозначенной точке на карте, риск отклониться или заплутать отсутствовал. К тому же всегда можно было свериться с собственным треком. Конвертоплан они найдут в кратчайшее время — лишь бы с Лёшей Фроловым все было хорошо.
На связь он по-прежнему не выходил.
Марш-бросок получился стремительный, но никто из полевиков особенно не запыхался — сказывалась профессиональная подготовка. Тарабцев тихо радовался отсутствию озер, болот и прочих гидропрепятствий — будь здесь обычная заполярная тундра, вполне могли бы увязнуть надолго.
Примерно на полпути к бегущим полевикам попытался предъявить претензии мирно пасущийся эласмотерий, названия которого они не знали. В какой-то момент тот прекратил мирно пастись и принялся недвусмысленно разворачиваться рогом к пробегающим мимо людям, при этом рокочуще всхрюкивая, но, к несчастью для него, ближе остальных пробегал несгибаемый Саня Данченко. Этот черствый и бесчувственный человек черство и бесчувственно шарахнул по ни в чем не повинному носорожику из ракетницы и угодил аккурат в левый бок, аж шерсть задымилась.
Эласмотерий сначала опешил от звука и сверкания сигнальной ракеты, потом ему просто стало больно и он в растерянности остановился. А еще через несколько секунд подозрительные двуногие существа банально покинули его поле зрения и близорукий эласмотерий перестал их видеть. Совсем. Поэтому он отбежал подальше от срикошетившей ракеты, повалился на траву и стал по ней кататься. И правильно сделал: опаленное место он практически сразу же погасил. Ракета продолжала шипеть, дымить и светиться в траве неподалеку, поэтому отделавшийся легким ожогом эласмотерий на всякий случай задал стрекача.