Глаза слезятся от едкой гари, и он моргает.
Когда доктор вновь открывает глаза, мальчика на крыше павильона уже не видно.
Кайдзю, зверь, выходящий из моря, разворачивается и шагает обратно к берегу. Вот он на нижней террасе. Вот протискивается в пролом в Стене. Вот ступает в воду, разрезая грудью кайму из грязной пены. Вот его уже нет.
Шесть островов разбросаны в океане далеко друг от друга, и ни человеку, ни птице не охватить их взглядом. Быть может, альбан, пролетающий сейчас над Хорео или Нью-Доминго, видит, как другие чудища разворачиваются и уходят обратно в море. А может, и нет — ведь альбану, жителю неба, безразличны дела воды и земли.
© Юлия Зонис, 2015
© Игорь Авильченко, 2015
© Xatchett, илл., 2015
ЗОНИС Юлия Александровна
____________________________
Юлия Зонис родилась в 1977 году в Рустави. Училась на биофаке МГУ, закончила высшую школу Файнберга (институт Вайцмана) по специальности «клеточная биология». Призер многих сетевых литературных конкурсов. Первая публикация состоялась в 2005 году. С тех пор Юлия опубликовала семь романов, многочисленные рассказы и повести в сборниках и фантастической периодике. В «Если» дебютировала в 2007 году. Лауреат премий «Интерпресскон», «Бронзовый Роскон», «Бронзовая улитка», «Портал» и пр. Член Союза писателей Санкт-Петербурга с 2014 года. С 2011 года проживает в Санкт-Петербурге, профессионально занимается литературой и переводами.
АВИЛЬЧЕНКО Игорь Владимирович
____________________________
Игорь Авильченко родился в 1971 году в Ленинграде. Закончил СПбГТУРП. С 2010 г. состоял в оргкомитете Интерпресскона. Первая бумажная публикация состоялась в 2013 году, рассказ «Сыт(н)ый», написанный в соавторстве с Юлией Зонис. Стех пор опубликованы еще два соавторских рассказа и повесть. Иллюстрировал роман Юлии Зонис «Хозяин зеркал», сборник Майка Гелприна «Миротворец 45-го калибра», межавторский сборник «Самая страшная книга 2015» и журнал «Фантастика и детективы». Лауреат премии «Интерпресскон-2014» в номинации «художник» (внутренние иллюстрации). Проживает в Санкт-Петербурге.
Торейя Дайер
ВИНО, ЖЕНЩИНЫ
И ЗВЕЗДЫ
/фантастика
/космические полеты
/медицина
Феличия делала первый разрез так же, как Морин стреляла из ружья.
«Медленно выдохни. Мягко нажми. Не моргай».
Кожа разошлась с внезапностью ружейной отдачи, только без выстрела, от звука которого Феличия подпрыгивала. На мгновение рану заполнил подкожный жир, но и он был рассечен пополам. Внутри, ясно различимый под яркими лампами, блестел мышечный слой с белой линией, соединявшей половины брюшной стенки Бриджит.
Бриджит. Дочь Морин. Под наркозом на операционном столе.
— Прошу вас, доктор де Мартино, — умолял Феличию дежурный хирург. Доктор Пелле прибыл по обмену из Неаполя — его призвали из-за океана в Уайт-Оук, чтобы заткнуть дыру, оставленную группой уволившихся врачей, которые отказались использовать новые боты.
Видимо, Пелле о Феличии что-то слышал. Не все здесь знали, кто она такая. Мегалохоспису было чем похвастать: 300 операционных, 3000 медиков, 300 тысяч пациентов. Брови Пелле поползли вверх, когда он столкнулся с Феличией у кулера; прежде чем заговорить с ней, он целую минуту ошеломленно смотрел на бейдж с ее именем. Он ничего не знал о ней и Бриджит.
— Прошу вас, доктор де Мартино. У моей жены уже отошли воды. Директор велит мне остаться и провести операцию, но если я сейчас не сяду на самолет, то пропущу рождение ребенка.
— Вряд ли я могу помочь вам, доктор Пелле, — сказала она, отхлебнув воды. — Дело не только в приказе Директора. Если кто-то узнает, что я использовала ваш логин, нас обоих накажут за незафиксированную замену. И я еще не освоила операции с макроботами следующего поколения. У меня даже нет логина, чтобы попасть в операционную.
После шести изнурительных лет космических тренировок Феличия утратила умение инстинктивно управлять хирургическими роботами. Агентство решило, что в течение 12 лет, которые будет длиться Миссия колонизации Марса, проще и легче полагаться на человеческие руки, а не на тяжелые громоздкие стационарные машины, которым так или иначе требуется оператор.
Семь кандидатов, включая Феличию, покорно изучали почти что забытые методы хирургического вмешательства. Отверстия такого размера, что хоть обе руки всовывай. В невесомости и при низкой гравитации ткани заживали медленнее даже с гормональными активаторами, зато давление на зашитые края было куда меньше. В таких условиях швы практически никогда не расходились.