А постоянные разговоры о дележке Арктики, о том, что есть конкуренция с точки зрения других государств, какой-то геополитический интерес?
Хороший вопрос, но дело заключается в том, что представление, которое формируется у общества средствами массовой информации, немножко не имеет отношения к действительности, точнее, не имеет к ней никакого отношения. Дело заключается в следующем: есть Конвенция ООН по морскому праву, она ратифицирована всеми арктическими государствами, кроме Соединенных Штатов. Суть ее заключается в том, что она устанавливает право прибрежных государств на запасы, которые находятся под морским дном, в недрах, устанавливает право регулирования рыболовства, промысла морского зверя и т. д. Акватория делится на несколько зон — это территориальное море, прилежащая зона, исключительная экономическая зона. 99 % всего, что можно будет использовать в Арктике, находится в зонах национальных юрисдикций, и поэтому говорить о каких-то конфронтациях, связанных с освоением минеральных ресурсов, я бы не стал. Конвенция ООН полностью обеспечивает права прибрежных государств на ту акваторию, которая находится в пределах континентального шельфа, двести миль, а все остальное, что находится в центральной части Арктической зоны, — малоперспективно. Никто никогда не делал вразумительной оценки ресурсного потенциала приполюсной зоны по причине отсутствия данных, а то, что американцы в 2008 году публиковали отчет по оптимистичной оценке ресурсов нефти и газа в приполярной области при отсутствии фактических данных, — это чистой воды спекуляция. На мой взгляд, это был чисто политический заказ, но он выступил триггером роста интереса к Арктике. Если сейчас будет подписано соглашение о запрете промышленного рыболовства в Арктическом бассейне, за исключением Баренцева моря и частично Чукотского моря, то тогда делить вообще будет нечего. Околополюсные претензии Дании, Канады и России носят политический, а не экономический характер.
В 2007 году была организована полярная экспедиция «Аркшка-2007», в ходе которой проводилось погружение на двух аппаратах «Мир», построенных в восьмидесятых годах прошлого века финской фирмой Раума-Репола для Академии наук СССР, в точке северного полюса на глубину 4300 метров. На дне Северного Ледовитого океана был установлен флаг России, выполненный из титанового сплава. Участники погружений из России, Швеции и Австралии стали первыми людьми, увидевшими географическую точку Северного полюса на дне океана. Вопреки расхожему мнению, никаких доказательств принадлежности российскому шельфу хребта Ломоносова, на который также претендуют Канада и Дания, ознакомительное погружение не принесло. Пробы грунта с поверхности дна и воды отбирались в этом районе и ранее.
Существует ли в Арктике какое-нибудь пространство для бизнеса?
Конечно существует. Дело заключается в том, что мы осваиваем Арктику давно и долго. Вывоз сельскохозяйственной продукции, продукции лесного комплекса начался в конце XIX века Северным морским путем из Оби и Енисея.
В 30-х годах XX века происходила длительная трансформация форм организации руководства хозяйственной деятельности на Севере и в конечном счете было постановление ВСНХ1936 года, которое окончательно сформулировало задачи Главного управления Северного морского пути (ГУСМП) по освоению Арктики. Если отбросить лозунги, последовательность была такая:
1. Народно-хозяйственное освоение арктической территории (все острова европейской Арктики и территории и акватории севернее 62 градуса в азиатской части).
2. Создание транспортной инфраструктуры, которая для этого нужна.
3. Создание системы гидрометеорологического наблюдения и радиосвязи, которая для этого и нужна.
4. Повышение уровня жизни местного населения, ну, святое дело.
Сейчас мы имеем дело с точно такой же ситуацией. Государство не может планировать и навязывать инвестиционный процесс, оно должно создать некие условия для реализации инвестиционного процесса. Для того чтобы это делать, государство должно ответить на один-единственный вопрос: что оно хочет в Арктике?
В Арктике две первоочередные задачи: первая — не дать загнуться местному населению (как коренному, так и пришлому), вторая — показать наше присутствие в Арктической зоне. Мы восстанавливаем военные базы, мы восстанавливаем систему аэродромов, часть которых была заброшена в 1990-х. Политическая задача — это показать наше присутствие в Арктике, продемонстрировать, что мы это осваиваем, что мы ведем там хозяйственную деятельность. В принципе, тех проектов, которые сейчас реализуются в Арктической зоне, с лихвой хватает, чтобы говорить, что мы там присутствуем.