18. (конструктор).
19. (титул монарха).
21. «Привезли с железной дороги стрелочника, положил я его на стол, чтобы ему операцию делать, а он возьми и умри у меня под хлороформом. И когда вот не нужно, чувства проснулись во мне, и защемило мою совесть, точно это я умышленно убил его… Сел я, закрыл глаза, вот этак, и думаю: те, которые будут жить через сто-двести лет после нас и для которых мы теперь пробиваем дорогу, помянут ли нас добрым словом?» (персонаж).
22. (заменитель сахара).
НОСН3(СНОН)4СН3ОН
23.
24. (святой, в честь которого построен собор).
ПРОЧТИТЕ ДЕТЯМ ∙ «Маг на два часа»
Тамара Крюкова родилась и выросла во Владикавказе. Окончила факультет иностранных языков Северо-Осетинского госуниверситета. Работая переводчиком, много путешествовала. Провела несколько лет в странах Востока — Египте и Йемене. Из писем к своему пятилетнему сыну, с которым Тамаре пришлось на какое-то время расстаться, и родилась первая повесть-сказка, вышедшая впоследствии под названием «Тайна людей с двойными лицами».
«Мои герои — личности довольно независимые и своенравные, — рассказывает писательница. — Подчас они действуют как им заблагорассудится, а вовсе не так, как я задумала, и тогда мне приходится прислушиваться к ним и менять сюжет. Но именно это и делает их живыми, и в общем-то мы ладим».
Автор книг «Сказки Дремучего леса», «Хрустальный ключ», «Гордячка», «Заклятие гномов», «Кубок чародея», «Алле-оп! или Тайна черного ящика», «Дом вверх дном», «Ровно в полночь по картонным часам», «Чудеса не понарошку», «Блестящая калоша с правой ноги», «Костя+Ника=» пользуется успехом и за границей. Ее книги переведены и изданы на немецком, венгерском, польском, чешском, словацком и других языках.
Недавно писательница завершила работу над повестью-сказкой «Маг на два часа». Эта повесть необычная. Действие происходит в удивительной стране Игрландии, где оживают каламбуры и где герои книги частенько попадают в непредсказуемые, комичные ситуации.
Тамара КРЮКОВА.
Небо будто прохудилось. Целую неделю, не переставая, шел дождь. По обочинам дороги разлились широченные лужи. Казалось, дождь смыл с города все краски. Через заплаканные оконные стекла улица выглядела серой и унылой, и только яркие зонтики редких прохожих вносили в картину некоторое разнообразие. Мите вдруг придумалось, что это вовсе не зонты, а диковинные цветы дождензии, которые распускаются только в ливни, а в сухую погоду закрываются, точь-в-точь как одуванчики на ночь.
А потом его мысли перескочили к Фант-Азии.
«Хорошо бы там снова оказаться. Вот где наверняка в любую погоду весело», — размечтался он, прислушиваясь, как отец — писатель — ходит по кабинету из угла в угол. Это означало, что он думает. Наверное, писал папа гораздо быстрее, чем думал, потому что он часто ходил по комнате и размышлял.
«Скорей бы у папы наступил перерыв, тогда с ним можно будет в шахматы поиграть», — подумал Митя.
И тут шаги в папином кабинете стихли. Но вместо привычного стука клавиш клавиатуры компьютера Митя услышал, как папа рвет бумагу. В надежде, что на сегодня работа закончена, Митя на цыпочках прошел к кабинету, осторожно приоткрыл дверь и увидел, что папа бросает порванные листы в корзину для бумаг.
Почуяв неладное, с кухни пришла мама.
— Что ты делаешь?!
— То, что должен был сделать давно: выбрасываю всю эту чушь.
Папа разорвал еще несколько листов на мелкие клочки и подбросил их вверх. Бумажные хлопья грустно закружили в воздухе, медленно оседая на пол.
— Да объясни же наконец, что произошло? — остановила его мама и, обняв, отвела подальше от письменного стола.
Папа опустился в кресло и, подперев голову руками, печально произнес:
— Ничего особенного. Просто сегодня я понял, что моя книга никуда не годится.
— А по-моему, получается очень даже неплохо. Просто ты устал. Отложи ее ненадолго, и завтра все увидишь в другом свете, — возразила мама.
— Бесполезно. Я уже в который раз ее переделываю, но не представляю, как заставить рукопись «заиграть», — покачал головой папа.