— Поздравляю вас с праздником Великой Победы советского народа над фашистской Германией!
А мы ему в ответ троекратным: «Ура! Ура! Ура!».
До этого случая Г. К. Жукова и К. К. Рокоссовского я видел только в кадрах документального кино. А здесь они предстали перед нами живыми, красивыми, молодыми, полными сил и еще не до конца израсходованной отваги.
Объехав весь строй, маршалы вернулись на Красную площадь. Г. К. Жуков поднялся на трибуну Мавзолея В. И. Ленина и произнес свою речь с поздравлениями всему советскому народу, всей Советской Армии и всему человечеству, одержавшему победу в жестокой войне с фашизмом. После речи из-за кремлевской стены прозвучали залпы артиллерийского салюта под аккомпанимент Государственного гимна Советского Союза и раскатывающихся по площади волн солдатского «ура». А потом на Красной площади раздалась главная команда маршала К. К. Рокоссовского:
— Парад, смирно! К торжественному маршу! По-батальонно! Первый батальон прямо, остальные направо! Дистанция на одного линейного! Равнение направо! Шагом марш!
Несколько минут на площади шел перепев этих команд. Командиры сводных полков дублировали их на разные голоса. А потом ударили в барабаны мальчики из школы военных музыкантов. Они пошли вслед за командующим парадом и Знаменем Победы. Барабанщики задали ритм движения, и через некоторое время грянула музыка тысячеголосого (точнее, 1200-голосого) сводного оркестра Советской Армии, которым дирижировал генерал-майор Чернецкий. По площади двинулись фронтовые сводные полки. А мы в это время перестраивались на подходе к Кремлевскому проезду. Задача наша была непростая. Нам надо было вовремя занять исходную позицию и суметь войти в общий ритм движения под специально предназначенный для нас «Колонный марш». Для каждой части, участвовавшей в параде, был определен свой марш.
За последним фронтовым полком по площади двинулся батальон со знаменами поверженной фашистской Германии. Нам довелось со своего исходного рубежа видеть, как падали, падали и падали украшенные зловещей свастикой знамена и штандарты. Их несли под дробь барабанов и визг флейт. Перед мавзолеем ряды знаменщиков поворачивали направо и меняли направление движения в сторону трибуны. Ряд за рядом, приближаясь к ее подножию, бросали знаменщики наземь черные символы фашизма, как бутафорский хлам, отслуживший свое разбойное предназначение в трагическом спектакле войны. Падающие на землю древки стучали друг о друга, как сбрасываемые с воза дрова.
Знаменщики сделали свое справедливое дело, и вслед за ними, ударив левой ногой под барабан главного оркестра, пошла наша Дважды орденоносная дивизия имени Ф. Э. Дзержинского. Вел дивизию сам генерал-майор Пияшев. Промаршировав до правого края мавзолея, наш генерал вышел из строя и занял место под трибуной в ряду таких же, как и он, командиров парадных расчетов.
Правофланговым направляющим первой шеренги Первого мотострелкового полка нашей дивизии шел старшина Сусанин — красивый рослый рыжий парень родом из города Иванова. Ему была доверена одна из главных задач: на установленных отметках движения давать голосом сигнал внимания на ружейный прием «на руку» и «равнение направо». Комбат властно восклицал: «Сусанин! Счет!» И Сусанин звучным, пронзительным голосом откликался под левую ногу: «И-и-ии!» А весь батальон под очередную левую в двести глоток вздыхал: «Р-рраз!» По первому счету с плеч падали на руку винтовки, издавая приятный уху нашего генерала щелчок. На тренировках он требовал от нас не жалеть не только наших ладоней, но и деревянной ложи винтовок. Шутить любил наш генерал, обещая тому, кто разобьет ложу на этом приеме, предоставить отпуск на 10 суток.
Каждый участник Парада Победы получил благодарность Верховного Главнокомандующего.
За первым восклицанием: «Сусанин! Счет!» — повторялось второе: «И-иии р-рраз!», и головы солдатских шеренг поворачивались направо. Этим движением мы равнялись на мавзолей и приветствовали всех, кто стоял на его трибуне. Пройдя мимо мавзолея, шеренги произвольно поворачивали головы в направлении движения. За трибуной стояли военные атташе посольств дружественных стран, которых нам приветствовать не полагалось. Старшина Сусанин и все, шедшие ему в затылок правофланговые последующих шеренг, вообще головы на равнение не поворачивали. Все они смотрели только вперед. Их задача состояла в том, чтобы батальоны строго двигались по прямой линии и держали дистанцию. Правофланговым не суждено было видеть не только членов Политбюро ЦК ВКП(б), не только маршалов и генералов — командующих фронтами, но и самого Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР — Сталина. Задача, выпавшая им, была важнее простого человеческого любопытства.