Дневной свет вспыхнул как-то внезапно. На горизонте поднималось пылающее солнце, похожее на металлический шар, раскаленный добела. Ярко загорелась вершина, и тут же на нее опустилась тень. Показались Альта-Виста и равнина Лас-Канадас. И внезапно, как если бы разорвалась пелена, под небом вновь засверкало море.
Тень от пика ложилась на море удивительно правильным конусом, ее острие почти касалось острова Гомеры. Дальше к югу, несмотря на расстояние в сто пятьдесят километров, четко вырисовывались острова Иерро и Пальма. А к востоку в сиянии зари возвышался Гран-Канария. Его столица Лас-Пальмас скрывалась на противоположном берегу. Виднелись также Ислета и порт де-ла-Лус, где три дня назад «Симью» стоял на якоре.
У основания Тейде широко раскинулся остров Тенерифе. Косые утренние лучи подчеркивали неровности рельефа, нагромождения бесчисленных вершин, дикие ущелья и долины, где в этот час просыпались деревни.
— Как это все прекрасно! — прошептала Элис после долгого созерцания.
— Как прекрасно! — эхом отозвался Робер.
Слова, прозвучавшие во вселенской тиши, спугнули очарование. Американка и француз одновременно повернулись друг к другу. И тут Элис заметила отсутствие Долли.
— Где моя сестра? — спросила она, словно пробуждаясь ото сна.
— У мисс Долли легкое недомогание,— сказал Робер,— она с господином де Соргом остановилась немного ниже. Если угодно, я могу им помочь.
Робер хотел идти назад. Но Элис жестом остановила его.
— Не надо,— сказала она,— останьтесь.
После нескольких минут молчания она заговорила с легким смущением, не свойственным ее решительному характеру:
— Я рада, что мы одни. Мне нужно вам сказать... вернее, поблагодарить вас.
— Меня, сударыня? — воскликнул Робер.
— Да,— продолжала Элис.— Я заметила, что вы окружили меня особым попечением, и поняла его причину. Поверьте, это покровительство для меня драгоценно, но я хочу, чтобы вы знали... Я не так уж беспомощна. Я поняла, что произошло на Мадейре.
Робер растерянно молчал. Элис его предупредила:
— Не отвечайте. Я сказала то, что должна была сказать. Мы оба владеем постыдной тайной, но я знаю, она будет сохранена.
После небольшой паузы она произнесла с нежностью в голосе:
— Разве теперь я не обязана вам своей жизнью?
Робер сделал протестующий жест.
— Как, вы пренебрегаете моей дружбой? — шутливо спросила Элис.
— Дружба недолговечна,— грустно ответил Робер.— Через несколько дней корабль бросит якорь в Темзе, и каждый из нас последует своим путем.
— Это правда,— сказала взволнованная Элис.— Судьба нас, возможно, разлучит, но нам останутся воспоминания.
— Они так быстро растают в тумане времени!
Элис промолчала, устремив взгляд вдаль.
— Должно быть, жизнь была к вам очень сурова,— наконец промолвила она,— если эти слова верно передают вашу мысль. Может быть, вы одиноки и потому так мало доверяете людям? У вас нет родителей?
Робер отрицательно покачал головой.
— Нет друзей?
— Раньше были,— с горечью ответил Робер.
— А теперь разве у вас их нет? — возразила Элис.— Неужели вы в самом деле настолько слепы, что отказываете в этом звании господину де Соргу, моей сестре и мне?
— Вам, сударыня! — задыхающимся голосом воскликнул Робер.
— Очевидно, вы не дорожите дружбой, которую вам предлагают,— продолжала Элис, не обращал внимания на то, что ее перебили.— Я спрашиваю себя, уж не провинилась ли я в чем-нибудь перед вами?
— Неужели это возможно? — искренне изумился Робер.
— Не знаю,— ответила Элис.— Но совершенно ясно, что с тех пор, как произошло только что упомянутое мною событие, вы отдалились от нас. Мы с сестрой не можем этого понять, а господин де Сорг порицает ваше поведение и не находит ему объяснения. Может, в самом деле вас кто-нибудь ненароком обидел?
— Что вы, сударыня,— сконфуженно запротестовал Робер.
— Тогда я не понимаю...
— Потому что здесь нечего понимать,— живо отозвался Робер,— вопреки вашим предположениям, я остался прежним. Единственная разница между тем, что было вначале, и тем, что сейчас, состоит в том, что благодаря случайному событию я вызвал к себе интерес. Скромный переводчик об этом не мог и мечтать.