Сейчас же при отсутствии любой детали, входящей в одну из составляющих самолет систем, он практически перестает существовать, как боевая единица практически становится равной нулю. Так, современный истребитель или перехватчик без ракет — просто дорогостоящая мишень для врага. Ведь противник может осуществлять пуски ракет с расстояния в десятки и сотни километров, тогда как ему ничего не остается, как сблизиться с ним на дистанцию сотен метров для ведения пушечного огня. Но и это еще не всё. При таких высотах, скоростях и перегрузках, на которые расчитан современный боевой самолет, без наличия хотя бы одной из слагающих его систем современный самолет просто нельзя поднимать в воздух!
Так обстоит дело не только в авиации, хотя, конечно, это наиболее высокотехнологизированный род войск. В остальных военно-технических сферах ситуация схожая. Например, для ведения современного танкового боя необходима специальная система обнаружения врага и прицеливания для наведения орудия. Если она отсутствует, неприятель может вести огонь по танку с расстояния в 2,5–3 км, а нашему танку для ответного огня придется приближаться на расстояние менее километра, что даст врагу время на несколько выстрелов и практически гарантированно приведет к уничтожению некомплектного танка.
Рассмотрение проблемы комплектации новейшей техники будет неполным, если оставить в стороне собственно поражающие элементы — то есть боеприпасы. Зенитная или противотанковая ракета, огнеметный выстрел, современная авиабомба или большинство типов современных танковых снарядов — их производство тоже усложнилось за прошедшие десятилетия радикально. И, несмотря на постоянное повышение производительности труда благодаря автоматизации, говорить о выпуске многих видов современных боеприпасов в миллионных количествах не приходится как по причине их сложности, так и по причине дороговизны.
Таким образом, в реальном боестолкновении самой продвинутой армии с самым отсталым противником ее потери всё равно неизбежны. Пусть даже противник фактически не способен наносить серьезный урон — любое интенсивное использование сложной техники чревато авариями, вероятность которых возрастает пропорционально интенсивности ее применения.
Если же противник хоть немного дееспособен, то невозможно обойтись и без реальных боевых потерь. Так, официально признанные потери ВВС РФ в «пятидневной войне» с Грузией составили 3 штурмовика Су-25 и один стратегический бомбардировщик Ту-22М.
Потери США в войне с Югославией или потери коалиции в войне с Ираком тоже исчисляются не одним десятком самолетов и танков.
Если же противник равен нападающей стороне по силам, то есть происходит большая война, то взаимные потери будут чрезвычайно серьезны. В случае такого гипотетического конфликта между НАТО (США) и РФ можно предположить следующее: даже если стороны по каким-то причинам сумеют обойтись без взаимного обмена ядерными ударами, то первая стадия конфликта будет протекать в условиях крайне быстрого и хаотичного изменения позиций, при практически отсутствующей линии фронта. Когда будет применена вся мощь современного оружия и его количество еще будет достаточным, потери обеих сторон в технике и профессиональных военных кадрах в первые дни и недели войны окажутся колоссальными.
Причем на этом этапе выучка войск будет играть относительно небольшую роль, а военный дух — практически нулевую. Когда идет взаимная дуэль самыми современными средствами уничтожения, выучка и боевой дух подразделения мало что значат — один залп тяжелой огнеметной системы (ТОС) уничтожит даже окопавшуюся по всем правилам роту пехоты с расстояния, превышающего дальность, на которой она способна нанести ответный удар.
На этом этапе войны противники должны будут задействовать все свои возможности для нанесения ударов на стратегическую глубину — с целью разрушения сложных технологических цепочек врага и особо критичных (единичных и важных для военной отрасли) производств.