«Тяжело было, — продолжает Мицкевич, — видеть под этим документом подписи лиц, с которыми много лет подряд приходилось вместе бороться за русскую общественную медицину. Это воззвание было напечатано в № 9–10 «Общественного врача» за 1917 год. В следующих номерах этого журнала была заведена «черная доска», на которую заносились имена врачей-большевиков для предания их бойкоту и поруганию. Попал и я на эту черную доску».
Открытый саботаж, отказ медицинских служб в помощи большевикам в условиях войны и революции, угроза перехода всей системы страховой медицины в руки идеологических противников — меньшевиков грозили развалом всей системы здравоохранения. Ситуацию осложняла гражданская война и нарастающая угроза эпидемий инфекционных заболеваний. Всё это потребовало от молодой советской власти незамедлительных контрмер.
20 ноября 1917 года по инициативе одного из первых организаторов советского здравоохранения, а впоследствии историка медицины М. И. Барсукова в повестку дня заседания Совнаркома был внесен вопрос о создании нового органа, который бы объединил под своим управлением всё медико-санитарное дело в стране.
Однако присутствовавший на заседании В. И. Ленин отметил, что «создание такого органа преждевременно, пока нет подходящих условий, и нужно заняться их подготовкой <…> надо сделать идею Наркомздрава понятной, показать ее целесообразность, чтобы о ней заговорили сами рабочие, и только тогда поднимать вопрос о законодательном оформлении».
Он предложил, во-первых, «расколоть врачебное сообщество и привлечь на сторону советской власти хотя бы меньшую часть». А во-вторых, создать при Советах депутатов на местах медико-санитарные отделы с широким участием рабочих и крестьян. Наконец, временно создать Совет врачебных коллегий, куда входили бы представители от всех наркоматов.
24 января 1918 года декретом Совнаркома Совет врачебных коллегий был утвержден как высший медицинский орган Рабочего и крестьянского правительства. Председателем новообразованного Совета врачебных коллегий был избран С. И. Мицкевич.
Мицкевич неоднократно обращался в Центральный врачебно-санитарный совет с предложением о совместной работе, однако успеха так и не добился. ЦВСС занял позицию резкого неприятия советской власти. В итоге 15 февраля 1918 года постановлением правительства Центральный врачебно-санитарный совет был упразднен.
То, что мы описали, имело место в Петрограде. Однако с не менее острым противостоянием столкнулись организаторы советского здравоохранения и в Москве. Здесь жестко оппозиционный курс по отношению к советской власти проводили Главные управления Земского и Городского союзов врачей.
В конце декабря 1917 года Главное управление Земского союза было распущено и заменено Главным комитетом в новом составе. Поначалу Н. А. Семашко и его коллега А. Н. Сысин высказывались за сохранение Земского союза, так как, по их мнению, это было последней связью с врачебной работой на местах. «Если его (Земский союз — Д.С.) решат прикрыть, — писал Семашко, — то работать в новом комитете решительно некому».
Однако все старые структуры отказались подчиняться советской власти, все старые служащие отказывались выходить на работу. В этих условиях становилось ясно, что без консолидации медицины в едином органе, под единым управлением невозможно будет противостоять надвигающимся эпидемиям.
Вот как об этом пишет Н. А. Семашко — первый нарком здравоохранения РСФСР: «Наркомздрав был организован не без трудностей. Были принципиальные противники создания единого правомочного органа, ведающего всем делом здравоохранения. Этими противниками являлись открытые и скрытые враги Советской власти. Меньшевики, кадеты и эсеры из врачей враждебно относились к молодой Советской власти и ко всем ее начинаниям. В учреждениях здравоохранения (в остатках земской и городской медицины, в больничных кассах) они надеялись «отсидеться» от Советской власти и не подчиняться ей. Создание Наркомздрава, ведающего всем делом здравоохранении, расстраивало все их планы».
Совет врачебных коллегий представлял собой орган координации. В совет входили представители медико-санитарных отделов от разных наркоматов, каждый из которых подчинялся своему наркомату. Всё, что мог этот орган, — обеспечивать хоть какую-то связь и координацию действий. Было ясно, что это лишь первый шаг на пути к Наркомату здравоохранения.