Как рождаются образы в ваших фантазиях?
– Наша собака Берн схватил мои носки и стал их трепать. «Отдай! Отдай! Носковский, носки теперь слюнявые. О, Носковский!»
Так и родился вампир Макс Носковский. Я решила написать книгу.
А всего-то нужно собаку и носки.
– Забавно! Насколько ваши персонажи, их жизненные перипетии пересекаются с реальностью? Многие писатели за основу брали реальных людей, вы также?
– Главная героиня каждой моей книги – это неизменно я.
Девушек я наделяю своими чертами, мужчин – чертами своего любимого мужчины. Что касается жизненных перипетий, то, конечно, очень много событий, описанных в моих книгах, невыдуманные. Однажды я гуляла по лесу и забралась на огороды. Там был какой-то гараж, а между ним и огородами тропа. Мутная тропа, а на ней старые гнилые доски. Не захотелось мне туда идти.
Я пошла дальше. А там собака. Я возвращаюсь, а тропы нет. Невыдуманная история! Она описана в «Черной книге».
– Вот как… После такой информации читать ваши книги станет еще интереснее! Роза, у вас музыкальное образование. Вы как-то интегрируете этот опыт в свои произведения?
Может, однажды напишете что-то мистическо-музыкальное?
Чего нам, читателям, ждать, все так же остаетесь преданной своему мистическому жанру?
– Обязательно напишу. Точнее, уже пишу. «Сердце Дьявола» называется, там и музыка, и Дьявол, и Бог. Дело происходит в России.
В общем, про нас. Скоро будет готово. Следующим после «Сердца» будет «Дракула. Продолжение». Уже начала. Пугать так пугать.
Хочу, чтобы была целая коллекция страшилок. Я всегда буду писать про мистику, ну, или смешное.
– Роза, кто ваш читатель, каким вы себе его представляете? Что ваши книги несут вашей читательской аудитории?
– Я пишу для таких же, как я, людей. В общем, то, что купила бы я. Не знаю, что мои книги несут читательской аудитории, но я хочу когда-нибудь увидеть фильм по моей книге, наверное, мне просто хочется расплакаться от счастья.
– Роза, вы поделились информацией, что после написания «Черной книги» реально поверили в Бога. Каково это – настолько вжиться в историю, которую, не побоюсь этого выражения, на ходу создаете в своих фантазиях, что по окончании работы над произведением ваше собственное мировоззрение меняется? Что-то такое открывается внутри вас через ваши же книги?
– Наверное, это можно сравнить с поиском клада, когда ты что-то находишь, сердце замирает, а ты всё ещё не веришь. Наше сердце всегда открыто чему-то, и если там нет Бога, место займет Дьявол. Поверив, я изменилась, стала спокойнее и лучше себя чувствую.
– Вы не боитесь своих собственных «страшных» историй?
Есть такая теория, что если потустороннее не трогать, не копаться в этом, то и оно не тебя «не тронет». Вы, очевидно, очень смелая девушка, раз так смело взялись за такой сложный жанр?
– Да, вы правы, это пострашнее, чем кажется. Могу привести пример. Брат уехал, оставил открытые окна в своей комнате. В ту же ночь началась гроза. Мать мне говорит: «Иди, закрой окна».
Нужно подняться на второй этаж, отодвинуть занавеску, протянуть руку и… (гроза всё же) молния! Но ещё второе окно! И опять молния! Грозу я описывала в «Доме у кладбища». Я очень старалась, думаю, это должно произвести эффект. Вообще-то, скажу честно, я боюсь грозы, но книга не про грозу, а про любовь.
– Напоследок хочется пожелать вам хорошего творческого вдохновения, успехов и еще раз успехов в большом литературном мире.
– Спасибо, постараюсь вас не разочаровать, мне хочется написать что-нибудь такое, чтобы когда-нибудь мою книжку украли из библиотеки. Не знаю почему, но для меня это критерий успеха.
Это невероятное по эмоциональности интервью ожидаемо привело к размышлению о религии, музыке и бесконечно важных моментах в жизни. А еще о чем-то неизведанном, скрытом от обычного человека, мистическом. Захотите ли вы приоткрыть эту завесу, решать вам, но творчество Оливии Розы Листьевой достойно вашего читательского внимания.
Злата Якушова
Философский концепт стихосложения от Александра Стоянова
Начать повествование об авторе, предваряющем наше интервью, хочется финальной фразой одного из его поэтических произведений, которая, на мой взгляд, отображает нетривиальность его мысли, а с другой стороны, – жажду жизни.