Линейный корабль “Borda”
У переделанных кораблей имелись и свои преимущества — дешевизна и быстрота постройки, малая потребность в новом — столь дефицитном — корабельном лесе. Но насколько они были полезны для Великобритании с ее многочисленными колониями? Можно ответить так: несмотря на понимание важности колоний и необходимости располагать хоть небольшим числом кораблей с высокой автономностью, оборона империи всегда зависела от ситуации в европейских водах. За единственным относительным исключением — флотом США — за пределами Европы не было ни одного настоящего флота. Это, вкупе с географическим положением Британских островов относительно континента, давало Адмиралтейству возможность сконцентрировать в британских водах большую часть флота и при этом все равно пользоваться всеми выгодами господства над морями.
Возникает закономерный вопрос — насколько успешно «Ройал Джордж» или «Агамемнон» могли противостоять «Наполеону»? Современники явно отдавали предпочтение французам. Даже лучшие линейные корабли Британии были спроектированы как «парусники». Это было логично — дальность плавания позволяла им противостоять любым силам, которые французы могли развернуть в дальних морях. Высокая автономность имела значение и при действиях в европейских водах, главным образом при блокаде французского побережья и портов. Но как британцы могли рассчитывать осуществлять ближнюю блокаду со своим флотом, располагающим несколькими вполне удачными «парусниками», но при том и многими тихоходными кораблями (типа «Бленхейма») с малой дальностью плавания, если бы им пришлось иметь дело с эскадрой «Наполеонов»? На что вообще могли рассчитывать англичане, когда с одной стороны выступал бы британский флот, а с другой — не столь многочисленный и обладающий меньшей автономностью, но однородный, и благодаря превосходству в скорости, способный сам выбирать — вступать в бой или отступать — французский флот? Дюпюи де Лом действительно предложил французскому флоту кораблестроительную политику, которая позволила ему, вместо того, чтобы наверстывать отставание, разом захватить лидерство и создать корабли, лучше отвечающие стратегическим потребностям страны. Благодаря этому флот получил возможность если и не добиться победы в морской войне с Британией, то, по крайней мере — чего так не хватало в прошлых войнах — наносить врагу быстрые и опасные удары.
Таким образом, кораблестроительные политики Англии и Франции в конце 1840-х годов сильно отличались. С одной стороны можно было увидеть склонность к краткосрочному планированию, традиционной стратегии, следованию накопленному опыту. С другой — дерзость, готовность положиться на удачу, стремление скорее смотреть в будущее, нежели опираться на уроки прошлого.
Но у Франции оставалась одна проблема. Четыре миллиона франков за один корабль — это не то, что французскому правительству было легко проглотить, и оно не было готово повторить заказ прежде, чем прототип не покажет свои достоинства в море.
В докладе Морскому министру от марта 1851 года отмечалось, что у Франции недостаточно средств, чтобы тратить их так расточительно, как это делает Британия: «Нам надо озаботиться составлением хорошо продуманного плана, в котором будут учтены и наши ресурсы, и операции, которые нам надо будет проводить во время войны». Министерство сделало какие-то выводы из британского опыта и избежало наиболее бесплодных экспериментов. Французское Морское министерств привлекало проекты кораблей, значительно более совершенных, чем «Бленхейм». В 1849 году было решено переделать в «парусно-паровые линкоры» два почти готовых, но остающихся пока на стапелях парусника — «Шарлемань» и «Аустерлиц». Осторожность конструкторов и частые проверки, сопровождавшие переделку, позволили добиться удачного компромисса между мощностью машины, ходкостью под парусами и автономностью без серьезных переделок корпуса. Другими словами, эта пара в целом напоминала «Ройал Джордж» — хотя и заметно превосходила его. В апреле 1850 года было решено переделать по тем же чертежам «Жан Бар».