Как видим, двуручник отнюдь не вымер в ту самую эпоху, когда главным «личным» оружием, символом воинского сословия, дворянства, стала шпага. Наоборот — в XVI–XVII вв. имеет место его расцвет: и форм самого оружия, и стилей владения им.
У мастеров-основателей фехтовальных школ этот факт вызывал сложные, порой даже противоречивые чувства.
Некоторые из них без комплексов принимали эспадон как одну из допустимых форм оружия, особенно — оружия поля боя. Ведь в таких школах обучались не только правилам дуэльного поединка (который, за редкими исключениями, действительно проходил «по ведомству» шпаги), но и боевому искусству как таковому, включая даже приемы боя без оружия. Однако некоторых мастеров охватывал своего рода «шпажный шовинизм». Так, в 1630-х гг. великий Тибо — непревзойденный фехтовальщик, славнейший из отцов-основателей французской школы владения шпагой — постоянно подчеркивал, насколько легко он может управиться с любым из противников, вооруженных двуручным мечом. В его показе это выглядело более чем убедительно, даже когда на тренировках ему противостояли самые «продвинутые» из его учеников: не подмастерья, а мастера. Однако тут имеет место незаметная «подмена тезиса»: ведь сам Тибо был не просто мастером, но воистину гроссмейстером шпажного боя, и с рядовым мастером клинка (любого!) он действительно мог сделать что угодно!
Это изображение ландскнехтов 1520-х гг. является не очень добрым шаржем с явственно идеологическим подтекстом (он удобно пристроился как раз над их головами) — но при этом оно отражает некую реальность… Любопытно соседство мечника и копейщика в качестве не врагов, а символически дополняющих друг друга фигур (пары того же типа, как рабочий и колхозница, красноармеец и партизан…). На поясе первого — «катценбальгер», ландскнехтский меч для ближнего боя (его S-образную гарду в данном случае «позаимствовал» и эспадон); то, что на поясе второго, впоследствии превратится в палаш
Но его предшественники и даже современники вовсе не были столь уж категоричны. Ахилло Мароццо, один из виднейших мастеров XVI в., прославившийся прежде всего искусством шпажного боя, охотно практиковал технику работы и двуручным мечом. А Николетто Джиганти (это не фамилия, а прозвище, заработанное многими годами практики: «Гигант», в смысле — «Непревзойденный», «№ 1»), ведущий фехтовальщик Венеции начала XVII в., позировал для «рекламной афиши» своей школы не со шпагой, а с двуручным мечом! Да, это был не классический эспадон, а скорее универсальный меч-бастард; но ведь заведение Джиганти называлось «Школа рапирной науки»!
Итак, если уж двуручный меч оказывается в руках, — то он вполне может стать оружием высшего совершенства. Но оружием повседневным, «бытовым» ему действительно стать не дано, и тут можно понять тех мастеров, которые сделали выбор в пользу шпаги. Эспадон или даже бастард, ландскнехтский двуручник, шотландский клеймор — все это оружие воистину скорее поля боя, чем дворянского быта…
Редко, но хорошо работают такие мечи и в корабельных боях: как при абордаже (корабельный борт все-таки не крепость, его штурмуют без осадных лестниц), так и при отражении оного. Вообще, в таких схватках порой очень желательно, чтобы на отряд приходилась пара-тройка воинов с мощным оружием длиной где-то в человеческий рост, которым можно рубить людей и корабельный такелаж, проводить зацепы и отталкивания, держать на расстоянии сразу нескольких «стандартно» вооруженных противников. Даже запорожцы, готовясь к рейдам, в ходе которых планировалась встреча с турецкими кораблями, норовили брать на борт своих чаек… нет, все же не эспадоны (может, не отказались бы, однако почти неоткуда взять их, и совсем неоткуда взять специфические навыки эспадонного фехтования, столь отличные от традиций сабельного боя), но московские бердыши: Москва их для таких случаев охотно поставляла, даже когда у нее самой вроде бы был с Турцией мир.
Применим ли двуручный меч в конном бою? В схватке «пеший против всадника» — да (тоже важная сфера его деятельности), в любой другой ситуации — НЕТ!!! Ряд исследователей предполагал, что эспадон кавалеристы использовали как таранное копье: рукоять — под мышку, ладонь — на рикассо (контргард при этом защищает кисть руки), клинок — вперед. Аз, грешный, и сам развил эту тему в ряде публикаций 1990-х годов, опираясь на французские миниатюры времен Людовика XIII. Но миниатюра, как известно, миниатюрна — всех деталей не различишь. После более полного анализа источников выяснилось: это не двуручный меч держат как копье, это копье размером с двуручный меч — поздний церемониально-тренировочный отпрыск рыцарского копья, выполненный в стиле барокко. Оставшиеся от копейного щитка изукрашенные «финтифлюшки» создают впечатление мечевого контргарда.