Сделала шаг вперед и судовая артиллерия — им стало появление нового типа корабельных орудий, вместо применявшихся единорогов — крупнокалиберных карронад. Новое орудие, при достаточно большом калибре (24..68 футов) оставалось короткоствольным, легким, истребовало мощного порохового заряда и было удобно в обслуживании. Ствол карронады отливали из чугуна. Наклон карронады по высоте регулировался с помощью винтового механизма. Внизу ствола находилось вертикальное кольцо, соединенное с опорой горизонтальным штырем. Сама опора перемещалась по мощной платформе на деревянных салазках. И даже платформа могла двигаться: она вращалась на штыре, соединявшем ее с набором судна.
Вместе с общей конструкцией пушек совершенствовалась и система запала. В начале XIX в. появляется капсюльная трубка — близкий аналог пороховой гильзы. Горючая смесь в капсюльной трубке воспламенялась от трения или удара. В последнем случае использовался курок со специальным ударником — изобретение американца Хиддена.
Благодаря такому букету ценных качеств карронады быстро получили признание на всех флотах, в т. ч. и на русском, хотя и имели меньшую дальность действия, чем прежние орудия. Чтобы компенсировать этот недостаток карронад, их стали устанавливать на самых нижних деках, вступаемых в бой в последнюю очередь, а на средних деках устанавливали прежние длинноствольные пушки.
Русский флот начинает перевооружаться на корабли новой конструкции. Чертеж чрезвычайно удачного 74-пушечного линейного корабля «Святослав» был использован для строительства на архангельских верфях сразу 15 боевых единиц. Теперь уже на российских верфях первый год только вели заготовку и просушку леса, а затем два года строили сам корабль. Эта технология, хотя и не дотягивала до англо-французских стандартов, все-таки позволила несколько увеличить срок службы для вновь построенных линейных кораблей.
Царствование императора Александра I предельно сузило простор и для деятельности лиц, стоявших во главе морского ведомства. Первым морским министром был адмирал Н.С. Мордвинов (впоследствии граф), с 1801 г. состоявший вице-президентом Адмиралтейств-коллегии: 8 сентября 1802 г. он был назначен на должность министра, 28 декабря того же года уволен с нее. Человек глубоко преданный морской идее, «один из дивных исполинов Екатерины славных дней», как его назвал поэт Рылеев, «сиявший доблестью, и славой, и наукой», по характеристике Пушкина, — Мордвинов не мог работать с комитетом, во главе которого стоял отрицатель флота граф Воронцов, и подал прошение об увольнении от должности. Флот лишился самого подходящего министра, «умного, с обширными познаниями в государственных делах и в морском искусстве сведущего». Преемником Мордвинова на посту министра явился П.В. Чичагов, который в отличие от своего отца, талантливого адмирала В.Я. Чичагова, не блистал большим умом, считая флот «обременительной роскошью для государства». В 1809 г. управление министерством, по болезни Чичагова, перешло к маркизу де Траверсе. Маркиз являлся таким «сторонником» флотских дел и «развития флота», что при нем Балтийский флот не выходил за пределы Финского залива, прозванного «маркизовой лужей», и это — после простора морей, на которых так гордо развевался русский военно-морской флаг! Маркиза де Траверсе в 1821 г. сменил А.В. фон Моллер, опытный и сведущий моряк, у которого было желание поднять из приниженного положения флот, однако при Александре I он был бессилен изменить что-либо к лучшему.
Линейный корабль “Твердый” в Афонском сражении
Многие современники рисуют положение русского флота в эпоху Александра I в очень неприглядных красках. Так, декабрист Штенгель в письме к императору Николаю I от 11 января 1826 г. писал об этом времени: «Корабли ежегодно строились, отводились в Кронштадт и нередко гнили, не сделав ни одной кампании. И теперь — более 4 или 5 кораблей, которых нельзя выслать в море, ибо мачты для сего переставляются с одного корабля на другой. Прочие, хотя число их немалое, не имеют вооружения. Итак, переводится последний лес, тратятся деньги, а флота нет. Но в царствование блаженной памяти родителя вашего в 1797 г. выходило 27 кораблей всем снабженных, а в 1801 г. готовилось 45 вымпелов! Можно сказать, что прекраснейшее творение Великого Петра уничтожено совершенно. Теперь на случай войны некого и не с чем выслать в море».