Ходъ исторіи на Марсѣ былъ какъ-то мягче и проще, чѣмъ на землѣ. Были, конечно, войны племенъ и народовъ, была и борьба классовъ; но войны играли сравнительно небольшую роль въ исторической жизни, и сравнительно рано совсѣмъ прекратились; а классовая борьба гораздо меньше и рѣже проявлялась въ видѣ столкновеній грубой силы. Это, правда, не указывалось прямо въ книгѣ, которую я читалъ, но это было очевидно для меня изъ всего изложенія.
Рабства марсіяне вовсе не знали; въ ихъ феодализмѣ было очень мало военщины; а ихъ капитализмъ очень рано освободился отъ національно-государственнаго дробленія, и не создалъ ничего подобнаго нашимъ современнымъ арміямъ.
Объясненія всему этому я долженъ былъ искать самъ: марсіяне, даже и самъ Мэнни, еще только начинали изучать исторію земного человѣчества, и не успѣли произвести сравнительнаго изслѣдованія своего и нашего прошлаго.
Я вспомнилъ одинъ изъ прежнихъ разговоровъ съ Мэнни. Собираясь изучать языкъ, на которомъ говорили между собою мои спутники, я поинтересовался узнать, былъ-ли это наиболѣе распространенный изъ всѣхъ, какіе существуютъ на Марсѣ. Мэнни объяснилъ, что это единственный литературный и разговорный языкъ всѣхъ марсіянъ.
— Когда-то и у насъ, — прибавилъ Мэнни, — люди изъ различныхъ странъ не понимали другъ друга; но уже давно, за нѣсколько сотъ лѣтъ до соціалистическаго переворота, всѣ различные діалекты сблизились и слились въ одномъ всеобщемъ языкѣ. Это произошло свободно и стихійно, — никто не старался, и никто не думалъ объ этомъ. Долго сохранялись еще нѣкоторыя мѣстныя особенности, такъ что были какъ бы отдѣльныя нарѣчія, но достаточно понятныя для всѣхъ. Развитіе литературы покончило и съ ними.
— Я только однимъ могу объяснить себѣ это, — сказалъ я: — очевидно, на вашей планетѣ сношенія между людьми съ самаго начала были гораздо шире, легче и тѣснѣе, чѣмъ у насъ.
— Именно такъ, — отвѣчалъ Мэнни. — На Марсѣ нѣтъ ни вашихъ громадныхъ океановъ, ни вашихъ непроходимыхъ горныхъ хребтовъ. Наши моря не велики, и нигдѣ не производятъ полнаго разрыва суши на самостоятельные континенты; наши горы не высоки, кромѣ немногихъ отдѣльныхъ вершинъ. Вся поверхность нашей планеты вчетверо менѣе обширна, чѣмъ поверхность земли; а между тѣмъ сила тяжести у насъ въ два съ половиной раза меньше, и благодаря легкости тѣла мы можемъ довольно быстро передвигаться даже безъ искусственныхъ средствъ сообщенія: мы бѣгаемъ сами не хуже, и устаемъ при этомъ не больше, чѣмъ вы, когда ѣздите верхомъ на лошадяхъ. Природа поставила между нашими племенами гораздо меньше стѣнъ и перегородокъ, чѣмъ у васъ.
Такова и была, значитъ, первоначальная и основная причина, помѣшавшая рѣзкому расовому и національному разъединенію марсіанскаго человѣчества, а вмѣстѣ съ тѣмъ и полному развитію войнъ, милитаризма, и вообще системы массового убійства. Вѣроятно, капитализмъ силою своихъ противорѣчій все-таки дошелъ бы до созданія всѣхъ этихъ отличій высокой культуры; но и развитіе капитализма шло тамъ своеобразно, выдвигая новыя условія для политическаго объединенія всѣхъ племенъ и народовъ Марса. Именно, въ земледѣліи мелкое крестьянство было весьма рано вытѣснено крупнымъ капиталистическимъ хозяйствомъ, и скоро послѣ этого произошла націонализація всей земли.
Причина заключалась въ непрерывно возраставшемъ высыханіи почвы, съ которымъ мелкіе земледѣльцы не въ силахъ были бороться. Кора планеты глубоко поглощала воду, и не отдавала ее обратно. Это было продолженіе того стихійнаго процесса, благодаря которому существовавшіе нѣкогда на Марсѣ океаны обмелѣли и превратились въ сравнительно небольшія замкнутыя моря. Такой процессъ поглощенія идетъ и на нашей землѣ, но здѣсь онъ пока еще не зашелъ далеко; на Марсѣ, который вдвое старше Земли, положеніе уже тысячу лѣтъ тому назадъ успѣло стать серьезнымъ, такъ какъ съ уменьшеніемъ морей, естественно, шло рядомъ уменьшеніе облаковъ, дождей, а значитъ и обмелѣніе рѣкъ и высыханіе ручьевъ. Искусственное орошеніе стало необходимымъ въ большинствѣ мѣстностей. Что могли тутъ сдѣлать независимые мелкіе земледѣльцы?
Въ однихъ случаяхъ они прямо разорялись, и ихъ земли переходили къ окрестнымъ крупнымъ землевладѣльцамъ, располагавшимъ достаточными капиталами для устройства орошенія. Въ другихъ случаяхъ крестьяне образовывали большія ассоціаціи, соединяя свои средства для этого общаго дѣла. Но рано или поздно такимъ ассоціаціямъ приходилось испытывать недостатокъ въ денежныхъ средствахъ, вначалѣ, казалось бы, лишь временный; а разъ только заключались первые займы у крупныхъ капиталистовъ, дѣла ассоціацій начинали итти подъ гору все быстрѣе: немалые проценты по займамъ увеличивали издержки веденія дѣла, наступала необходимость въ новыхъ займахъ и т. д. Ассоціаціи подпадали подъ экономическую власть своихъ кредиторовъ, и тѣ ихъ въ концѣ концовъ разоряли, захватывая себѣ сразу участки цѣлыхъ сотенъ и тысячъ крестьянъ.