— А нервные больные — это, конечно, главнымъ образомъ, отъ переутомленія?
— Да, такихъ не мало. Но не меньше и болѣзней, вызванныхъ волненіями и кризисами половой жизни, а также другими душевными потрясеніями, напр., смертью близкихъ людей.
— А здѣсь есть душевно-больные съ затемненнымъ или спутаннымъ сознаніемъ?
— Нѣтъ, такихъ здѣсь нѣтъ; для нихъ есть отдѣльныя лечебницы. Тамъ нужны особыя приспособленія для тѣхъ случаевъ, когда больной можетъ причинить вредъ себѣ или другимъ.
— Въ этихъ случаяхъ и у васъ прибѣгаютъ къ насилію надъ больными?
— Настолько, насколько это безусловно необходимо, — разумѣется.
— Вотъ, уже второй разъ я встрѣчаюсь съ насиліемъ въ вашемъ мірѣ. Первый разъ это было въ домѣ дѣтей. Скажите, вамъ, значитъ, не удается вполнѣ устранить эти элементы изъ вашей жизни, вы принуждены ихъ сознательно допускать?
— Да, какъ мы допускаемъ болѣзнь и смерть, или, пожалуй, какъ горькое лекарство. Какое же разумное существо откажется отъ насилія, напр., для самозащиты?
— Знаете, для меня это значительно уменьшаетъ пропасть между нашими мірами.
— Но вѣдь ихъ главное различіе вовсе не въ томъ и заключается, что у васъ много насилія и принужденія, а у насъ мало. Главное различіе въ томъ, что у васъ то и другое облекается въ законы, внѣшніе и внутренніе, въ нормы права и нравственности, которыя господствуютъ надъ людьми и постоянно тяготѣютъ надъ ними. У насъ же насиліе существуетъ либо какъ проявленіе болѣзни, либо какъ разумный поступокъ разумнаго существа. Въ томъ и другомъ случаѣ ни изъ него, ни для него не создается никакихъ общественныхъ законовъ и нормъ, никакихъ личныхъ или безличныхъ повелѣній.
— Но установлены же у васъ правила, по которымъ вы ограничиваете свободу вашихъ душевно-больныхъ или вашихъ дѣтей?
— Да, чисто научныя правила ухода за больными и педагогики. Но, конечно, и въ этихъ техническихъ правилахъ вовсе не предусматриваются ни всѣ случаи необходимости насилія, ни всѣ способы его примѣненія, ни его степень, — все это зависитъ отъ совокупности дѣйствительныхъ условій.
— Но если такъ, то здѣсь возможенъ настоящій произволъ, со стороны воспитателей или тѣхъ, кто ухаживаетъ за больными?
— Что означаетъ это слово, — «произволъ»? Если оно означаетъ ненужное, излишнее насиліе, то оно возможно только со стороны больного человѣка, который самъ подлежитъ леченію. А разумный и сознательный человѣкъ, конечно, неспособенъ на это.
Мы миновали комнаты больныхъ, операціонныя, комнаты лекарствъ, квартиры ухаживающихъ за больными, и поднявшись въ верхній этажъ, прошли въ большую, красивую залу, черезъ прозрачныя стѣны которой открывался видъ на озеро, лѣсъ и отдаленныя горы. Комнату украшали высоко-художественныя статуи и картины, мебель была роскошна и изящна.
— Это комната умирающихъ, — сказалъ Нэтти.
— Вы приносите сюда всѣхъ умирающихъ? — спросилъ я.
— Да, или они сами сюда приходятъ, — отвѣчалъ Нэтти.
— Но развѣ ваши умирающіе могутъ еще сами ходить? — удивился я.
— Тѣ, которые физически здоровы, — конечно, могутъ.
Я понялъ, что рѣчь шла о самоубійцахъ.
— Вы предоставляете самоубійцамъ эту комнату для выполненія ихъ дѣла?
— Да, и всѣ средства спокойной, безболѣзненной смерти.
— И при этомъ — никакихъ препятствій?
— Если сознаніе паціента ясно, и его рѣшеніе твердо, то какія же могутъ быть препятствія? Врачъ, конечно, сначала предлагаетъ больному посовѣтоваться съ нимъ. Нѣкоторые соглашаются на это, другіе — нѣтъ…
— И самоубійства очень часты между вами?
— Да, особенно среди стариковъ. Когда чувство жизни слабѣетъ и притупляется, тогда многіе предпочитаютъ не ждать естественнаго конца.
— Но вамъ приходится сталкиваться и съ самоубійствомъ молодыхъ людей, полныхъ силы и здоровья?
— Да, бываетъ и это, но не часто. На моей памяти, въ этой лечебницѣ было два такихъ случая; въ третьемъ случаѣ попытку удалось остановить.
— Кто же были эти несчастные, и что привело ихъ къ гибели?
— Первый былъ мой учитель, замѣчательный врачъ, который внесъ въ науку много новаго. У него была чрезмѣрно развита способность чувствовать страданія другихъ людей. Это направило его умъ и энергію въ сторону медицины, но это и погубило его. Онъ не вынесъ. Свое душевное состояніе онъ скрывалъ ото всѣхъ такъ хорошо, что крушеніе произошло совершенно неожиданно. Это случилось послѣ тяжелой эпидеміи, возникшей при работахъ по осушенію одного морского залива, вслѣдствіе разложенія нѣсколькихъ сотъ милліоновъ килограммовъ погибшей при этомъ рыбы. Болѣзнь была мучительна, какъ ваша холера, но еще гораздо опаснѣе, и въ девяти случаяхъ изъ десяти оканчивалась смертью. Благодаря этой слабой возможности выздоровленія, врачи не могли даже исполнять просьбъ своихъ больныхъ о скорой и легкой смерти: вѣдь нельзя считать вполнѣ сознательнымъ человѣка, захваченнаго острой лихорадочной болѣзнью. Мой учитель безумно работалъ во время эпидеміи, и его изслѣдованія помогли довольно скоро покончить съ нею. Но когда это было сдѣлано, онъ отказался жить.