– Я занят, – бросил он, и в голову Ане впервые закралось сомнение, что, возможно, он вовсе не так любезно здоровался с ней все это время, как ей казалось.
– Я займу совсем немного времени и приду, когда скажете, – смиренно сказала Аня.
– Ну поговорите с секретарем… не знаю!
Аня тут же направилась к секретарю, но узнала только, что график декана именно в это время поразительно насыщенный. Ничего не оставалось, кроме как снова рыскать вокруг деканского кабинета в надежде встретиться.
Увидев ее под дверями снова, декан непроизвольно сделал шаг назад, а потом нахмурился.
– Приходите завтра в двенадцать, – раздраженно сказал он.
В двенадцать Аня робко поскреблась в дверь деканата. “Игорь Евгеньевич занят!” – округлив глаза, сказала секретарша. Аня послушно села на лавочку в коридоре и принялась ждать.
В фильмах такое ожидание обычно показывают через стремительно скользящую по циферблату стрелку часов, но в реальности же Аня так часто смотрела на время, что ей казалось, будто стрелка не движется вовсе. Спустя полтора часа она предприняла еще одну попытку напомнить о себе, секретарша ответила “вас позовут”. Прошло еще полтора часа. Потом еще полтора. Коридор опустел. Декан не показывался из осажденного кабинета.
Наконец Аню позвали внутрь.
В кабинете у декана она никогда не бывала. Тут все было массивное и бордовое – огромный кожаный диван, лакированный круглый стол перед ним, пухлый шкаф с книгами, деканское кресло у окна. Аня примостилась на самый краешек дивана. Из-за работающего кондиционера в кабинете было холодно как в морозилке, и диван тоже был холодный.
– Ну, о чем вы хотели поговорить? – спросил декан, отворачиваясь от компьютера и складывая руки на животе. Его голос был таким же ледяным, как все вокруг.
– Я бы хотела получить характеристику с места учебы. Для МИДа.
– Руководство университета отказалось вам ее давать.
– Но ее ведь всем дают. Это не рекомендация, а всего лишь подтверждение, что я здесь учусь. – Аня попыталась воззвать к справедливости.
Декан вздохнул, встал и подкатил свое кресло к столу. Теперь они с Аней сидели от него по разные стороны.
– Мы не можем допустить, чтобы вы работали в МИДе, – проникновенно сказал декан.
– Почему? – опешила Аня. Она не ожидала, что он вовсе не станет церемониться.
– А вам непонятно?
– Но это же всего лишь фотографии! Там нет ничего особенного! И там даже моего имени нигде нет!
– Дипломат – человек высочайших моральных принципов, – строго сказал декан. – Вы считаете себя таковым?
– Конечно считаю! И эти фотографии противоположного не доказывают.
Декан откинулся на спинку кресла и стал рассматривать Аню. Ей показалось, что он заколебался, и она горячо проговорила:
– Я хочу поехать в Африку. В любую, самую неблагополучную страну, мне все равно. Все время хотела, поэтому и решила вообще пойти работать в МИД…
– Зачем же молодой девушке ехать в Африку? Там опасно.
– Я правда очень хочу. И ничего не боюсь – ни болезней, ни переворотов, я вообще смелая…
– Это вы уже доказали.
Аня покраснела.
– Я имею в виду, что я буду хорошо работать, – пробормотала она. – И меня в африканских командировках не пугает то, чего обычно принято бояться.
– Это похвально. Но я вам повторяю: мы не можем допустить вас к дипслужбе.
– Но почему?! – в отчаянии воскликнула Аня.
Все это время она до конца не верила, что ей откажут. Казалось, что будет как в кино: она придет, поразит декана своим бесстрашием и волей к работе, он поверит в нее и даст характеристику. Но сейчас она видела, как он смотрит – без особого интереса и даже как будто со злорадством, – и понимала, что как в кино точно не получится.
– Мало ли что вы еще выкинете, – пожал плечами декан. – Станцуете голой на столе в посольстве.
Аня почувствовала, как краска опять заливает ей лицо, – снова показалось, что человек напротив видит не ее, какой она себя знала, а кого-то другого, порочного и недостойного. С трудом преодолевая унижение, Аня сказала:
– Мне кажется, после этого скандала вы точно можете быть уверены, что уж я ничего такого больше не сделаю. Я теперь лучше всех знаю, чем это грозит.