— Кстати, помните Вы говорили о маске с перчатками?
— Маске? — не понял инспектор.
— Ну, да. Вы еще объяснили мне, что отпечатков на письме Софьи могло не быть потому, как у нее на руках были перчатки.
— А, да, конечно. И что?
— Вы их обследовали?
— На предмет чего?
— Ну, отпечатков, состав крема?
— Зачем? Перчатки полотняные, на них все равно ничего не найдешь. А состав крема нам к чему? — удивился инспектор.
— То есть Вы их даже в лабораторию не отдавали?
— Нет, конечно.
— А может, эксперты все-таки их взяли, Вы просто не знаете? — настаивала я.
— Дженни, все результаты экспертизы у меня, я их даже перечитывал, так что не морочьте мне голову, — он осекся. — То есть я хотел сказать, что Вам дались эти перчатки?
— Ничего, просто хотела себе такие же купить, но никак не могу найти.
— Они Вам не к чему, — сделал мне комплимент инспектор. — Вы кого-нибудь подозреваете? Я имею в виду, у Вас есть хоть какие-нибудь догадки относительно того, кто этот таинственный друг?
— Нет. Я его просто вычислила. Но этот парень, должно быть, очень хитер, раз ничем и никак себя не обнаружил.
— Ладно, Дженни, мне надо идти. Если Вы что-нибудь накопаете, не забывайте…
— Делиться информацией с полицией! — закончила я за него. — Я только это и делаю.
Мы попрощались, договорившись созвониться в ближайшее время.
Я снова набрала номер страхового агентства. На этот раз Джон Заборски оказался на месте.
— Добрый день! Как я могу Вам помочь сегодня? — услышала я его бодрый голос.
Я представилась, сказала про убийство и попросила о встрече.
— Но я уже все рассказал полиции, — в его интонации было недоумение.
Я еще раз представилась, уточнив, что я детектив частный.
Он немного замялся, потом сказал, что занят, но еще через мгновение все-таки согласился со мной встретиться:
— Приезжайте прямо сейчас, — пригласил он и назвал адрес.
Адрес я знала и без него. Составлять список вопросов времени у меня не было. Немного беспокоясь, как бы этот страховой агент не отделал меня так же, как нотариус, я покинула лавку и пошла на стоянку. Через пятнадцать минут я парковала машину около конторы Заборски. Стоянка перед одноэтажным комплексом, где располагалось страховое агентство была пустой, на ней не было ни одной машины. «Должно быть, служащие ставят свои машины где-нибудь на задворках,» — подумала я и пошла на встречу с Заборски.
Секретарша или помощница выглядела, в отличие от нотариальной конторы, весьма элегантно. Она была высокой, стройной и старой. Ей вполне могло быть и шестьдесят и семьдесят. «Наверное, она все-таки помощница,» — решила я и пошла следом за ней в кабинет. Сам Заборски был тоже не молод, но старался выглядеть моложе и, определенно, следил за собой. По-моему, у него даже волосы были подкрашены, чтобы скрыть седину. Разумеется, он был хорошо одет и от него пахло дорогим одеколоном. Из-за прозрачных, наверное, цейсовских стекол очков смотрели пустые и равнодушные глаза. Этот взгляд мне хорошо знаком. При всем стремлении американцев эффективно вести бизнес, что часто напрямую связано с обслуживанием клиентов, чаще всего вы натыкаетесь на белозубый оскал, называемый улыбкой, и равнодушные холодные, часто откровенно скучающие, глаза. Не знаю, как это сказывается на объемах продаж и сказывается ли вообще, но мне всегда жалко этих бедолаг в костюмах и галстуках. Впрочем, я была не клиентом, поэтому Джон вполне мог позволить себе смотреть на меня как ему вздумается. Вкратце описав ситуацию, я спросила у него, не обращалась ли к нему Софья с целью аннулировать страховку.
— Да, она приходила. Когда со мной беседовал инспектор, мы даже уточняли дату ее прихода.
Но страховка не была аннулировала.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Я не могу ничего сказать. Я объяснил ей, что страховка ее жизни входит в пакет, что аннулирование договора повлечет за собой некоторые штрафы.
— Она как-нибудь объясняла свое желание аннулировать страховку?
— Нет, — он покачал головой.
— А Вы не спрашивали?
— Зачем? Я не любопытен.
Он смотрел на меня, как мне казалось, не моргая, и насмешливо. Хотя, может, у меня мания или комплекс.
— Вы были у них дома? — неожиданно для себя спросила я.
Глаза под очками оживились и немного округлились.
— Нет, никогда.
— Когда она к Вам приходила?
— В конце ноября, сразу после Дня благодарения.
— Она была одна?
— Да.
Больше вопросов у меня не было, но на всякий случай я спросила, светит ли что-нибудь ее мужу.