— Если я правильно понял, он арестован и подозревается в убийстве, — теперь уже откровенно насмешливым тоном сказал Джон. — Что же Вы спрашиваете? Конечно, нет.
Помощница Джона была приветливее, чем он, да и глаза ее смотрели с участием. Я начала было задавать ей вопросы про Софью, но из кабинета показался Заборски. Не обратив на меня никакого внимания, он попросил ее пройти в кабинет. Мне ничего не оставалось делать, как попрощаться и уйти.
Если не считать пропавшей маски, следствие мое за последние сутки мало продвинулось. Правда, я окончательно, после разговора с Марией, убедила себя в том, что у Креченской был любовник или друг, но как его найти? Здравый смысл подсказывал, что искать надо было в кругу знакомых. Хотя Люся и уверяла меня, что Креченские ни с кем близко не общались, но где-то же эта Софья подцепила себе кавалера. Поскольку плана у меня не было, идей тоже, я решила съездить в мастерскую и еще раз поговорить с Георгием. Вполне возможно, он знал несколько больше, чем сказал мне. Я развернулась и поехала в сторону мастерской. Машин утром было не очень много, и я доехала быстро. Дверь в мастерскую была заперта. Я постучала. Мне никто не ответил, тогда я обошла здание и попробовала зайти с черного хода, который показал мне Георгий в предыдущее мое посещение. Геогрий сидел на потрепанном кожаном кресле, которого я не заметила в прошлый раз, и курил.
— Ха, следователь пришел, — замахал он мне рукой. — А я думаю, кто там ломится?
— А если это клиент? — спросила я.
— А что мне клиент? Я по ихнему все равно не калякаю. То есть, калякаю понемножку, а вот понимать, совсем не понимаю басурман этих. Как там Володька? Скоро выйдет?
— Не знаю, — честно призналась я.
— А, что пришла?
— Поговорить хочу.
— Ну, говори, коли пришла, — разрешил он. — Курить не начала?
— Нет пока.
— Это хорошо.
— Георгий, — начала было я, но он перебил меня:
— Че уж, зови меня Гошей. Какой я теперь Георгий? Эти басурманы меня Джоржем прозвали. Тьфу, противно, — и он сплюнул на пол.
— Хорошо, Гоша. Вы знали, что у Софьи был друг?
Он никак не отреагировал.
— Друзья. У кого их нет-то?
— Нет, я имею в виду друга, с которым она, вероятно, и ездила в Миннеаполис на выходные.
Он присвистнул.
— Ну, Сонька дает! Рога, значит, Володьке наставляла, — он расхохотался.
— Гоша, и все-таки, подумайте. Кто бы это мог быть?
Он закурил новую сигарету, затянулся глубоко, выдохнул и сказал:
— Не знаю. Она ведь с нами больно не яшкалась. Так, придет, бывало и не поздоровается. Пройдет в контору, там за компьютером посидит, бумаги какие поперебирает, с Вовкой потолкует и уйдет.
— Постойте, Вы же говорили, что видели ее пару раз, — насторожилась я.
— Ну она и приходила пару раз, — пояснил Гоша и забавно развел руками.
— А на какой машине она ездила?
— На этой, синей. Как ее? «Мазда».
— А почему она масло меняла не здесь, а в другой мастерской?
Он пожал плечами.
— Вот, чего не знаю, того не знаю. Здесь бы ей все сделали в лучшем виде и бесплатно.
Это навело меня на мысль, что надо бы съездить в мастерскую, где Софья меняла масло. Шансов на успех было немного, конечно, но, поверьте, в детективном деле никогда не знаешь, где и как найдутся улики, родятся версии или найдутся подозреваемые.
— А Володя знал или догадывался, что у жены роман? — продолжала я пытать Георгия-Гошу.
— А кто ж его знает? Может и знал, но мне не говорил.
— Даже не намекал?
— Не-а.
— Смотрите, забавно получается: у мужа была любовница, у жены — друг, и они оба ни о чем не догадывались. Так, что ли?
— Получается, что так, — согласился он.
— А, как Вы думаете, если Володю выпустят, он женится на Анне? — еще раз решила спросить я.
— Дак ты ж еще в прошлый раз меня про то спрашивала, — напомнил он мне. — Говорю ж тебе, на кой она ему сдалась? Ни кожи, ни рожи, да еще басурманка.
Басурманами у него, похоже, были все, кто не говорил по-русски.
Вопросов у меня к нему больше не было, но я еще посидела, поговорила с ним, что называется, за жизнь, пообещала в очередной раз, что Володю выпустят и пошла было к машине, но вернулась и спросила, где остальные работники.
— Так не ходят, хозяина нет, вот и не ходят.
— А Вы, чем заняты?
— Да я машины ремонтирую.
— А кто дела ведет?
— Никто не ведет. Я отмечаю, что сделал и где, а уж кто потом разбираться будет, не знаю, — он тяжело вздохнул и встал:
— Ладно, мне работать пора. Да и тебе тоже.
Я, по привычке, пожелала ему успехов и ушла.