— Ничего, что в субботу? — спросила я ее.
— Конечно, даже здорово. Никуда не надо торопиться, — засмеялась она в трубку. — Что-нибудь случилось?
Я замялась на секунду, но потом призналась, что мне бы хотелось побольше узнать о Хэннинге.
— А, понятно, — чувствовалось, что она улыбалась. — Я не очень хорошо с ним знакома, почти даже и не знакома, но отец, по-моему, его знает. Я буду у них сегодня, постараюсь папу расспросить, если он будет в хорошем настроении, а завтра тебе все расскажу. Идет?
— Конечно! Спасибо!
И мы попрощались.
Я посмотрела на свой стол. Несмотря, что у меня было только одно расследование, а бумагооборот по лавке был минимальный — практически все хранилось в компьютере, в кабинете был приличный беспорядок. Я решила, что вреда для дела не будет, если я немного приберу.
На уборку ушел почти час. Я не только сложила и выкинула все ненужные бумаги, но и вытерла пыль, потом, войдя в раж, вытряхнула из ящиков все содержимое и начала разгребать накопившиеся там счета, записки, визитные карточки и прочее барахло. В одном из ящиков был журнал с рекламой лавки. Точно такой же я нашла в машине Софьи, он лежал рядом с водительским сидением. «Забавно, — подумала я. — Вот она жила, возила с собой журнал, в котором была моя фотография, даже не подозревая, что через каких-нибудь пару недель та, что смотрела на нее с обложки, будет расследовать ее убийство.» Я села в кресло и стала листать журнал. Перед Рождеством все, кто мог, старались заманить потребителей к себе, чтобы те раскошелились. Рекламировали все — дантисты предлагали новые зубы, магазины — новые наряды и украшения, рестораны — уютные вечера, автомеханики — новые шины. На последней странице была реклама психотерапевта: «Не хотите тащить в Новый год со старые семейные проблемы? Приходите. Мы не разговариваем по телефону. Что может быть лучше живого человеческого общения? Приходите и мы Вам поможем начать новую жизнь!» Со страницы улыбалась полноватая женщина лет пятидесяти. Ее звали Сузи Дэвис, и у нее было круглое лицо, маленькие близко посаженные глаза и очень розовые щеки. Интервью с ней я прочитала на десятой странице. Ничего особенного. Она уверяла, что придя к ней, пациент либо сумеет сам распутать клубок семейных проблем, либо она поможет ему или ей по-новому взглянуть на себя и на окружающих. Я подумала, что неплохо бы было встретиться с этим терапевтом семейных проблем. Шансы были невелики, но, возможно, Софья и наведалась к ней на консультацию. Я посмотрела на часы, было начало четвертого. Взяв журнал и тетрадь, я пошла к машине. В лавке было довольно много покупателей, но мне некогда было помогать Алику. Я только помахала ему рукой.
Кабинет Сузи был в десяти минутах езды от лавки. Я не очень рассчитывала, что она будет работать в пятницу вечером перед Рождеством, но за окном под вывеской горел свет. Я поставила машину на полупустой стоянке и вошла в кабинет, на двери которого висел непропорционально большой Рождественский венок. Сузи появилась на звон колокольчика откуда-то из-за китайской резной ширмы.
— Привет, — улыбнулась она мне как хорошей знакомой.
Взглянув на нее, я поняла, что фотография в журнале была гораздо хуже оригинала. Женщина была очень приятной с приветливой улыбкой.
— Вы уже уходите? — спросила я, поскольку на ней была куртка, а в руках она держала ключи.
— Ничего страшного, — она снова улыбнулась. — Раз Вы ко мне зашли, значит, у Вас ко мне дело, и это дело не терпит отлагательств. Проходите.
Она жестом пригласила меня следовать за ней. За ширмой была дверь, которая вела в довольно просторную комнату с мягкой мебелью зеленоватых тонов. В комнате еще стоял большой письменный стол и массивный шкаф с книгами.
— Присаживайтесь, — сказала Сузи, стягивая с себя куртку.
Я села в кресло. Оно было очень мягким и удобным.