— А почему? — спросила я.
Дженни пожала плечами.
— Не знаю, может, они ее убедили как-то или уговорили. Но не думай, там ничего криминально нет, — засмеялась она, заметив, наверное, как сменилось выражение моего лица. — А какое у тебя дело?
Я вкратце изложила ей суть дела, не называя имен, кроме, разумеется, Хэннинга.
— И Хэннинг попадает в подозреваемые потому, как, знай он о двухстах пятидесяти тысячах, вполне мог бы ее убить и деньги присвоить, — домыслила она самостоятельно.
Я кивнула.
— Не знаю, насколько это возможно, — с сомнением в голосе сказала Дженифер. — То есть, то, что он решился убить клиента из-за двухсот пятидесяти тысяч.
— Я тоже. Но все дело в том, насколько он в них нуждался.
— Из того, что мне удалось разузнать ничего не указывает на то, что он нуждается, хотя, когда касается денег…
— Вот то-то и оно. Да еще ты упомянула, что у младшего брата какие-то проблемы.
— Никто ничего не знает. Просто, когда более или менее известный в определенных кругах господин продает свой весьма и весьма недешевый дом и переезжает в студию, пусть новую и хорошо отделанную, это кажется подозрительным.
— Тем более, что цены на недвижимость, в отличие от остальной Америки, все еще растут.
— Да.
Ничего больше нового Дженифер мне не рассказала. Мы с ней еще поболтали чуток, заказав по второй чашке кофе с пирожными, и разошлись, договорившись встретиться как-нибудь на Рождественских каникулах, если она так никуда и не уедет.
Прошла ровно неделя с того дня, как я ввязалась в это дело, и, кроме более или менее твердой уверенности, что ни Креченский, который даже не был моим клиентом, ни Анна к убийству Софьи не причастны, у меня не было. Подозреваемых, правда, набиралось прилично, но ничто не указывало на то, что у них были причины и возможности совершить убийство. Мотив, правда, вырисовывался веский в виде сумки с двумястами пятьюдесятью тысячами долларов, то есть, двумястами сорока пятью после того, как Анна стащила пять тысяч. Однако, все мои подозреваемые были людьми не бедными, и здравый смысл подсказывал, что их относительно тихая, спокойная и сытая жизнь была дороже, чем сомнительная выгода от украденных денег.
Делать мне было нечего, поэтому я поехала домой, то есть в лавку, и до конца рабочего дня помогала Алику с торговлей. По мере приближения Рождества покупателей становилось все больше. Некоторые искали подарки для друзей и родственников, а другие закупали детективы и приключения на каникулы, чтобы скоротать вечер если не у камина, то на диване в тепле и уюте. Алик был незаменим, поскольку каким-то образом ему удавалось прочитывать почти все новые наши книжки или аннотации к ним, и он мог и давал дельные советы покупателям. Кот, устав, наверное, от суеты, свернулся калачиком на своем пеньке около прилавка и только иногда водил ушами, прислушиваясь к разговорам или каким-нибудь звукам с улицы. После того, как мы, наконец, закрыли лавку в восьмом часу и поужинали, я направилась было в кабинет, но передумала и, взяв с полки детектив, который Алик, как я слышала, нахваливал одному из покупателей, пошла к себе. Через некоторое время ко мне присоединился кот. Так закончилась суббота.
Воскресенье
Воскресенье началось поздно и пасмурно. Местный телевизионный канал из-за отсутствия новостей во всю обсуждал погоду на ближайшие сутки или двое — обильные снегопады, метели, туманы и небольшое похолодание. Я не думала, что ухудшение погоды скажется на количестве покупателей в воскресенье. Заставить американцев сидеть дома в выходной день и пропустить предрождественский шоппинг — дело, непосильное даже для критических погодных условий, а не то, чтобы какому-то снегопаду. Однако, лавку мы решили открыть часов в одиннадцать, поэтому после завтрака я отправилась в кабинет, чтобы привести в порядок мысли и наметить план дальнейшего расследования. Кроме того, нужно было подготовить нечто вроде отчета для моего клиента — Люси, которой, как я была абсолютно уверена, было в тот момент не до меня и до моих умозаключений. Люся рыскала по магазинам. Однако отчет все равно надо было набросать, и я достала из сумки тетрадь, в которою заносила все, что мало-мальски касалось расследования. Поломав голову и разложив как минимум с десяток пасьянсов на компьютере, я накропала отчет, смысл которого сводился к тому, что в результате проведенных мероприятий и опроса свидетелей наметилась новая линия расследования, а именно, поиск таинственного друга Софьи, с которым она коротала время в выходные дни. Я распечатала отчет, еще раз его перечитала, нашла и исправила несколько ошибок и, в конце концов, отправила Люсе по электронной почте. Звонка от инспектора, который пообещал мне проверить алиби нотариуса и страхового агента, я в воскресенье не ждала, а больше мне делать было нечего. Подумав, я решила, что, не зависимости от результатов проверки полиции, попробую еще встретиться и поговорить с секретаршей нотариуса и Жилем Хэннингом. Выгнать они меня, конечно, могли, но такая уж работа. Просмотрев еще бумаги по лавке, я пошла на кухню, откуда доносился запах кофе. Алик перед открытием лавки решил немного подкрепиться и готовил омлет. Я омлеты терпеть не могу, но кофе с удовольствием выпила. Коту тоже пришлось насыпать сухариков, поскольку есть под его пристальным взглядом и громкое мурлыканье было невозможно.