— А в чем еще не стыковка?
— На кепке нет ни единого волоса. Похоже, ее вообще ни разу не надевали…
— А двое свидетелей говорят, что видели убийцу в клетчатой кепке…
Инспектор кивнул.
— А на книге в машине есть отпечатки Жиля? — спросила я.
— Нет, — ответил инспектор, подливая себе еще кофе.
— Значит, я здесь не при чем, — вздохнула я с облегчением.
Инспектор взглянул на меня исподлобья. Дружелюбия в его взгляде не было никакого.
— Джереми сегодня сказал мне, что Жиль все ключи от сейфа хранил у себя после того, как его предыдущая секретарша потеряла…
— Вы с ней разговаривали уже?
Я покачала головой.
— Нет, я даже не поинтересовалась как ее зовут.
— А зря, — констатировал инспектор. — Впрочем, пока у Вас тут предпраздничная торговля, я сам ею займусь.
Он допил кофе, по-хозяйски поставил чашку в раковину и пошел к выходу, доставая на ходу телефон из кармана.
— Я позже с Вами свяжусь, — пообещал он мне на прощание.
Мне даже показалось, что я услышала что-то на подобие «спасибо», но обольщаться на этот счет не стала.
Торговля и вправду была предпраздничной. Народу было много. Алик еле успевал рассчитывать покупателей и совсем не успевал с ними разговаривать. Я сменила его на кассе, чем, почему-то, вызвала неудовольствие кота, который, лежа на топчане рядом с прилавком, начал отчаянно крутить хвостом, не открывая при этом глаз. Часа два все мое внимание было сосредоточено на торговле. Я сканировала ценники, улыбалась, хвалила чей-то выбор, отсчитывала сдачу, снова улыбалась, желала счастливого Рождества и снова сканировала ценники. В начале четвертого в лавку зашла высокая худая женщина. Она как будто сошла с обложки модного журнала шестидесятых годов. На ней был сиреневый трикотажный костюм, юбка которого слегка закрывала колени, бежевые туфли-лодочки, бежевая коротенькая шубка и бежевая, в тон туфлям, узенькая сумочка. Каштановые волосы были уложены в высокую прическу. Женщина огляделась и, заметив меня за прилавком, направилась в мою сторону.
— Здравствуйте, — она улыбнулась уголком рта.
У нее было красивое лицо, только очень бледное и почти никакой косметики — чуть подведены глаза и немного помады. По крайней мере, мне так показалось.
— Вы — Лора? — догадалась я.
— Можно мне с Вами поговорить? — спросила она. Я пригласила ее в кабинет, а Алик занял мое место за прилавком.
— Я знаю, что Вы разговаривали с моей матерью… То есть мамой, — запнулась она.
— Да, мне очень жаль…
— Я не об этом. Жиля арестовали и обвиняют в двух убийствах. Я знаю, что Вы имеете к этому какое-то отношение. Скажите, почему Вы считаете, что это Жиль?
— Лора, я…
— Только, пожалуйста, без экивоков. Я заплачу Вам за визит, за консультацию, за время. Если это тайна следствия…
— Нет, вовсе нет, — заверила ее я. — Я только что разговаривала с инспектором, который ведет это дело, и убеждала его, что Жиль не мог никого убить.
Выражение ее лица поменялось. Наверное, немного спало напряжение.
— А что думает инспектор? — спросила она.
— Я не могу за него говорить, но он тоже обратил внимание на некоторые странности и несуразицы…
— Какие?
— Я не могу Вам сказать, — соврала я.
В делах об убийстве лучше побольше помалкивать. Я и так уже наговорила кучу лишнего женщине, которая, по моему мнению, была Лорой Хэннинг. «Ну не спрашивать же у нее документы!» — подумала я.
Женщина, которую наверняка и действительно звали Лорой, думала, закусив губу. На указательном пальце у нее было кольцо с крупным камнем, который переливался всеми цветами радуги, когда она его, в задумчивости, теребила. Я решила, что это настоящий бриллиант.
— Дженни… Вас же Дженни зовут?
У нее был очень приятный низкий голос. Я вспомнила, что сама забыла представиться, достала из стола визитную карточку и вручила ей. Она внимательно ее изучила и сунула в сумочку.
— Не могли бы Вы заняться делом Жиля? — спросила она.
Такая просьба меня несколько озадачила. Во-первых, я вообще не хотела больше заниматься никакими расследованиями, а, во-вторых, Хэннинги — сплошь нотариусы и адвокаты и связываться мне с ними, особенно после утреннего разговора с Жульеном, совсем не хотелось.
— Вы хотите, чтобы я нашла убийцу Вашей матери или….
— Зачем Вы так? Жиль не при чем. Он любил ее, хотя она всегда относилась к нему настороженно.
Она усмехнулась и добавила:
— Не без оснований.
Мы помолчали.
— Так Вы беретесь?
Здравый смысл шепнул мне, что надо немедленно отказаться. Однако вместо твердого «нет», я попросила ее рассказать подробно о том дне, вернее, раннем утре, когда была убита Паула. Лора вздохнула, расстегнула сумочку и достала носовой платок. Я спросила, не нужно ли ей воды, но она отказалась.