— Слушаю, — донеслось до меня.
— Здравствуйте, Стейси. Это Дженни. Мы с Вами договорились встретиться… — она не дала мне договорить.
— И долго я должна Вас ждать в этой дыре?
Это я уже слышала с двух сторон. Спиной ко мне сидела, как мне казалось, худенькая молодая женщина в джинсовой курточке и яркой цветастой юбке. Именно эта женщина и возмущалась в трубку своего мобильного телефона. Бормоча извинения, я пересела к ней за стол. Стейси была на взводе.
— Я не обязана с Вами встречаться, — напомнила она.
У меня в груди ёкнуло. «Сейчас возьмет и уйдет,»- подумала я, но Стейси никуда уходить не собиралась. Немного повозмущавшись, она замолчала. У нее было некрасивое лицо. Небольшие близко посаженные глаза были через чур накрашены дешевой, по всей видимости, тушью, которая осыпалась и неряшливо застревала в мелких морщинках. Нарумяненные щеки выглядели неестественно, а яркая помада под цвет румян делала лицо похожим на маску клоуна с той только разницей, что у клоуна выражение лица приятное, а Стейси смотрела на окружающий довольно свирепо, поджав губы, и, как мне показалось, с затаенной злобой. Чем уж ее так обидел мир, я не знала, но разговор мне предстоял непростой. Так оно и вышло. На все мои вопросы Стейси, то есть миссис Диксон, как она потребовала, чтобы я ее называла, не отвечала, а разражалась тирадами. Она ненавидела Жиля как, впрочем, и все остальных, насколько я могла судить.
— Миссис Диксон, Вы не помните, кто заходил в контору в день, когда пропали ключи? — попробовала я еще раз.
— Мне и вспоминать нечего! Тоже мне, контора, — она поджала скривившиеся в усмешке губы. — Клиентов всех пораспугали…
— И все-таки, — перебила ее я. — Кто-то же приходил к Жилю?
— Вы что думаете, что я полгода только и буду помнить, кто приходил к этому неудачнику? — с вызовом спросила она?
Мне это надоело. Я встала, бросила на стол десять долларов и пошла к выходу. Стейси что-то кричала мне вслед, но я уже не слышала, так как кафе было небольшим, и я успела выйти до того как она опомнилась. То, что Стейси была не при чем, сомнений у меня на было. Украли ли у нее ключи с умыслом или она их просто потеряла, выяснить мне не удалось. Из намеченного плана осталось поговорить с Креченским, и я поехала к нему домой. Припарковав машину, я набрала номер, которым меня снабдила Люся.
— Слушаю, — услышала я хриплый голос.
— Здравствуйте, Володя! — бодрым голосом по-русски сказала я.
— Вы, наверное, Дженни? — не здороваясь, спросил тот.
— Да, — ответила я и сказала, что буду признательна, если он найдет время ответить на мои вопросы.
— Спрашивайте.
В голосе его, как мне показалось, были безразличие и усталость.
— А не могли бы мы с Вами где-нибудь встретиться?
— Где?
— Я могла бы зайти к Вам. Я как раз у Вашего дома.
Если бы Володя был американцем, я бы никогда на такое не отважилась, но он был русским и тут же согласился.
Я вышла из машины и пошла к дому. Перед тем как постучать в дверь, я обернулась. Если бы Паула была жива, она обязательно бы меня запеленговала, но Паулу убили, возможно, отчасти и по моей вине. Невеселые мои мысли прервал Володя, который открыл мне дверь, не дождавшись стука.
— Проходите, — пригласил он.
Я вошла.
Мы расположились в столовой, той самой, где красивый стол был покрыт яркой клеенкой.
— Хотите чаю? — спросил Володя.
Я согласилась, и он ушел на знакомую мне кухню, откуда принес поднос с разномастными чашками, заварочным чайником и сахаром.
— Я только что себе заварил, — пояснил он. — Спрашивайте.
Я была признательна ему за то, что он не рассыпался благодарностями за свое освобождение. По большому счету, я все равно была не при чем.
— Володя, простите меня заранее, но мои вопросы будут несколько резковаты.
Он усмехнулся и повторил:
— Спрашивайте.
— Вы знали, что у Софьи кто-то есть?
Он покачал головой.
— А она знала про Анну?
— Выходит, что знала, — ответил он.
— Скажите, а где, по-Вашему, она могла познакомиться со своим…, -я замялась, подбирая подходящее слово.