Девушка была занята тем, что мыла посуду. Проворно вытерев мокрые руки об запачканное платье, она наполнила стакан и передала его Фрэнку. Девушка хорошо осознавала свою исключительность здесь, так как была единственной женщиной на целую округу и все заглядывались на нее, кроме этого милого, светловолосого парня по имени Фрэнк. Вот и теперь, когда она поставила перед ним стакан, а он, что всегда особенно раздражало ее, поблагодарил ее лишь кивком головы. Тогда девушка не удержалась и спросила вызывающе:
- Почему ты никогда даже не посмотришь на меня?
Фрэнк ошеломленно поднял взгляд. Ему вдруг вспомнилось, что ее зовут Стелла, Стелла, как и его матушку! „О, матушка, - подумал юноша, - куда же я попал!" И поэтому он не мог придумать ничего лучшего, кроме как мрачно изречь:
- Не понимаю, что здесь такого, что заслуживало бы моего внимания. Ты меня и в самом деле не интересуешь.
Девушка растерянно уставилась на него. Тут из другого конца зала раздался голос Вилли:
- Иди к нам, Стелла! Не расходуй понапрасну время и усилия на этого недотепу! Мы сумеем оценить тебя более достойным образом!
Находившиеся в трактире мужчины оторвались от своих кружек, предвкушая захватывающую сцену. Вилли, польщенный всеобщим вниманием, еще пуще повысил голос:
- Иди сюда, мое сокровище, садись ко мне, я расскажу тебе и всем остальным, что за неумеха-новичок этот мой маленький компаньон, ха-ха-ха, оказавшийся намного глупее, чем может позволить себе даже полиция!
Вилли Лоренс, по-видимому, выпил лишнего, иначе он был бы гораздо осмотрительней, ибо именно эта скрытая, тщательно продуманная хитрость, отвечавшая его планам, постоянно приносила ему успех. Но теперь в его голове играл алкогольный дурман, и поэтому его тянуло показать себя перед девушкой, которая, очевидно, нашла во Фрэнке что-то привлекательное, чего, естественно, он не мог допустить, поскольку другой женщины здесь не было.
- Вы только представьте себе, братцы, я, так сказать, стянул у него за спиной несколько шкурок серебристой лисы, а мой молодец даже ничего не заметил. И едва не вышвырнул одного слишком честного краснокожего, сторожа его крохотной мелочной лавчонки, чтобы отобрать у курочки зернышко. Ха-ха-ха! Шутка, ребята, шутка - бесплатно!
Фрэнк глядел на своего брата, и в нем нарастала ярость от услышанного. Дрожащие руки сжимали стакан.
- Да, братцы, - продолжал горланить Вилли, - и такой тупица смеет высовываться, а, как вы считаете?
Когда в ответ раздался хохот, Фрэнк вскочил и поднял кулак, но тут один из пожилых старателей, Большой Билл, потянул его назад, урезонивая:
- Спокойно, парень, слишком многие здесь против нас, да и - твой брат опасен!
- Какое мне до этого дело, я не боюсь его, я...
Фрэнк обвел окружающих мутным взглядом, неторопливым движением смахнул со лба мокрые волосы и беззвучно прошептал:
- Ты прав, Билл, он не стоит того.
Его лицо вновь стало бледным, а голос - совершенно спокойным. Не спеша он двинулся к столу брата.
- Да, Вилли, теперь я понимаю, что сейчас ты впервые говоришь правду, именно сейчас, когда ты растерял всю свою рассудительность. А теперь я должен задать тебе еще один вопрос по поводу того, что послужило причиной твоего ухода из родительского дома.
Вилли, смутившись, посмотрел на Фрэнка, чей твердый, беспощадный взгляд вдруг вселил в него страх.
- Отвечай, или тебе не поздоровится, - пригрозил Фрэнк.
Вилли по-настоящему испугался. Сначала он привычно хотел уйти от разговора, уклониться парой шутливых слов, но потом, однако, понял, что, невольно выдав себя, он уже не сумеет вывернуться. И внутренний страх постепенно сменился настоящим ужасом. Но все же он вновь громко засмеялся и дерзко бросил:
- Да, это я очистил кассу твоей лавки, и - не один раз! Ха-ха-ха! Это я ловко инсценировал ночную потасовку в твоей лавчонке! Ведь я с удовольствием уступаю всю черную работу таким несмышленышам, таким бестолочам, как ты. Твой компаньон, этот краснокожий тихоня, надежно упрятан за решетку. Не я ли всегда говорил, что с твоим знанием людей нельзя стать человеком, но ты так ничего и не понял, что ж, тем хуже для тебя. Ха-ха-ха!
Он снова громко засмеялся, но, заметив ненавидящий взгляд Фрэнка, стал правой рукой незаметно нащупывать свой револьвер. Однако юноша неожиданно опустил приподнятые было кулаки.
- По крови ты мне брат, а иначе я обошелся бы с тобой согласно закону дикого Запада... Значит, это по твоей вине тяжело ранен верный Холл?
Вилли содрогнулся. Его сознание вновь прояснилось, кураж улетучился. Он разозлился на себя за свою недостойную опрометчивость. Как мог он, хитрый Вилли, совершить такую большую глупость! Он неуверенно поднял стакан и, гримасничая, улыбнулся: