- Фрэнк! Фрэнк! - с ликованием кинулся он ему на шею и возбужденно забегал по палатке. - Где же, Фрэнк, где... где это? Скажи! Его много? Очень много? Ну говори же!
- Сперва поедим! - твердо ответил Фрэнк. - А после пойдем и, пока не поздно, возьмем золото. Оно лежит там лишь в одном месте и его очень много. В случае, если мы успеем управиться сегодня же до вечера, ты позаботишься об упряжке. Но, смотри, чтобы никто этого не заметил и ничего не заподозрил! Тогда утром же, на заре рванем домой.
Вилли лишь кивал, словно был в шоке, и механически хлебал свой суп.
- Наконец-то, - бормотал он, - золото! Как много его там? - Потом вдруг что-то на него нашло. - Фрэнк, а ведь ты меня обманул. У нас уже был уговор: мне принадлежит две трети, а тебе одна. А теперь ты пытаешься обойти меня и забрать себе половину золота!
- Да что ты говоришь? Тогда я вынужден кое-что сказать тебе, послушай-ка: ты должен еще радоваться, что хоть вообще что-то получишь; по правде говоря, сначала я предполагал просто-напросто исчезнуть вместе со своей находкой. И не сделал этого по двум причинам: во-первых, ты должен убедиться, что есть еще люди, которые, несмотря ни на что, живут честнее, чем ты, а во-вторых, это выглядело бы трусостью - будто я не смог бы справиться с тобой!
Вилли промолчал.
Но, спустя некоторое время, он снова стал торопить:
- Нам надо идти, - и со звоном отбросил ложку.
Между тем управившись с едой, Фрэнк тоже поднялся.
- Ну, пошли!
Однако прежде чем уйти, они аккуратно спрятали принесенные самородки и только после этого отправились в путь к другому склону горы. А вскоре достигли и зарослей. При этом они едва обращали внимание на пораненные руки и лица, на превратившиеся в лохмотья одежды. В конце-концов нашелся и проход к роднику.
Чистая и светлая вода струилась из земли и предлагала двум мужчинам свое так долго скрываемое сокровище. Оно лежало, зеленовато поблескивая на светло-желтом песчаном дне источника, словно рассыпанное невидимой рукой. Здесь находились самородки всех размеров, даже такие кусочки, каких ни Фрэнк, ни Вилли раньше не видывали.
Оба золотоискателя были потрясены зрелищем, представшим их взгляду. И сразу же приступили к работе. Старательно, не чувствуя усталости, они подбирали один самородок за другим. И им было плевать, что они насквозь промокли и руки их скоро стали кровоточить!
- Вот мы и миллионеры, - то и дело повторял Фрэнк. И снова они гребли и подбирали, задыхаясь от напряжения и горячей спешки. „Матушка, - думал Фрэнк, - теперь ты можешь порадоваться, ибо получишь все, что делает жизнь прекрасной и приятной!"
Наконец они управились: не осталось ни единого зернышка. Глубоко вздохнув, они смогли наконец расправить спины, потянуться и - хоть совсем не отрывать счастливого взгляда от туго набитых многочисленных кожаных мешочков, в которые они уложили свои сокровища. Однако им предстояло сделать еще несколько вылазок чтобы перенести все в палатку. Давно уже стемнело, когда они окончательно закрыли за собой вход, зажгли свет и приступили к дележу. Фрэнк внимательно следил за движениями пальцев брата. Сколько раз он удалял из своей доли грязь, камни, другие посторонние вещи, которые Вилли пытался ему подсунуть, и вместо всего этого клал золото.
Покончив с дележкой, каждый перевязал и уложил свою долю, а у Вилли еще появилось желание сходить в деревню, чтобы позаботиться о собаках и повозке для обратного пути. Братья вышли из палатки и глубоко вдохнули холодного ночного воздуха.
- Только не ходи больше в трактир, - предупредил Фрэнк, - а иначе опять все разболтаешь, как вчера вечером.
Вилли кивнул и побежал вниз под гору. Фрэнк посмотрел ему вслед и внезапно, не выдержав, расхохотался от его забавного вида: растрепанных волос, разодранного костюма и дырявых туфель. „Хорошенький миллионер, этот Вилли! В городе у любой двери он смог бы выпросить кусок хлеба!"
Он повернулся и довольный вошел в палатку и тут же стал собирать съестной запас на дорогу, чтобы уже рано утром они могли отправиться в путь. Будущее ему виделось в розовом свете, так как все богатства мира, все прекрасное и великое было теперь открыто и доступно ему. Чего только он теперь ни увидит, ни постигнет, ни узнает! Безусловно, он позаботиться о бедных, что больше всего понравиться матушке!
Уже задремав, ему еще раз пришлось встать и впустить Вилли, вернувшегося с упряжкой. Фрэнк лишь мельком взглянул на широкополозные сани, в которые были запряжены шесть сильных собак северной породы, помог распрячь и посадить их на цепь, хотя глаза у него буквально слипались. А немного позднее он вновь погрузился в глубокий сон, в то время как Вилли беспокойно блуждал по палатке, все ближе и ближе подбираясь и как бы ненароком прикасаясь к туго затянутым мешкам, лежащим у сильных плеч Фрэнка.