И тут к ним обратился весьма старый седовласый мужчина. Он улыбнулся юноше и любезно пригласил его последовать за собой. Фрэнк не понимал ни слова, однако четкие жесты старика прояснили для него смысл сказанного. К ним присоединились несколько молодых мужчин, вызвавшихся служить Фрэнку и старому вождю переводчиками.
Влияние деда Кивати не распространялось больше на такие обширные области, как раньше. Оно признавалось только в резервации, за которой Морису было доверено наблюдать. Но и это единственное место их проживания все же оставляло индейцам еще многое и от былой свободы, особенно благодаря тому, что Морис с тактом и пониманием заботился об их нуждах.
Всю оставшуюся часть дня гости оставались в резервации. Было бы невозможно отправиться раньше, не огорчив гостеприимных индейцев. Фрэнк с должным вниманием осмотрел большой деревянный сарай и ими самими отстроенную часовенку. Судя по именам, все они являлись христианами, и Морис проповедовал им Слово Божие, поддержанный многими ревностными индейцами. После этого Фрэнк узнал, что и Кивати, и шаловливая, избалованная маленькая Мелисса, оказывается, изо дня в день серьезно работали. Они собирали вокруг себя детей, чтобы давать им необходимые уроки. Вот и Фрэнк сразу очутился у девушек в подчинении. По их мнению, он должен был помогать им, потому что у девушек было недостаточно сил для воспитания мальчиков постарше.
- О, Фрэнк, да ты в свое время получил хорошее образование. А Кивати и я уже многое позабыли из школьной программы и многое разучились делать. Отец говорит, что мы прежде всего должны способствовать тому, чтобы дети как можно раньше находили путь к Господу Иисусу. И это самое главное. Ведь земная жизнь так коротка, а вечность так велика.
- Но я совершенно не понимаю их языка.
- Все дети, разумеется, должны изучать английский, как того хочет правительство, а через пару месяцев и ты сможешь научиться индейскому диалекту.
Когда после полудня они вернулись домой, то Том, помощник Джима Мориса, как раз собирался на поиски раненых волков. Он направился по уже частично заметенным кровавым следам, но ничего не нашел, кроме тех мест, где подбитые звери отлеживались, прежде чем вновь, собравшись с силами, потащиться дальше.
На следующий день после осмотра капканов, некоторые из которых принесли неплохую добычу, Фрэнк и Мелисса обнаружили следы скрывшихся волков. То и дело юноша останавливался и молча разглядывал пятна крови на белом снегу. Возможно, ему вспомнился и брат, которого от тоже когда-то преследовал. Как же далеко может завести человека ненависть!
После длительных поисков они, наконец, обнаружили одного смертельно раненного ими зверя, распластавшегося под кустом, ветви которого доставали до земли. А он лежал так тихо и мирно, что походил на спящую собаку.
- Бедное животное, - сочувственно произнесла Мелисса, - он, должно быть, долго мучился.
Фрэнк лишь кивнул. Вот перед ним лежит опасный разбойник, загнанный, мертвый, но чуть было не растерзавший их.
А тот, другой? Да, он находится где-то далеко, наверное, богат и уважаем, а в сущности, скорей всего, жалок и несчастен, с тяжелым грузом на душе.
В юноше поднималась немая мольба, просьба послать ему спокойствие ради сохранения его собственного сердца, обретения умения прощать и подавлять всякое чувство гнева.
Когда они возвращались, уже вечерело. Издалека в окнах отцовского дома был виден свет, разлившийся тонким золотистым сиянием на их пути, - верный признак благополучного возвращения домой.
Стремительно протекало время в покое и благополучии. Фрэнк рос физически и нравственно и характером становился все более похожим на спокойных, внушающих глубокое доверие людей этого края. Ему нравились их глубокий ум, тяга к самосозерцанию и великодушие. Он полюбил принявший его дом, своего воспитателя с его ясностью и доброжелательным пониманием. Он полюбил светлый, беззаботный смех Мелиссы, ее подразнивания и своенравие.
Кроме всего прочего, он полюбил и эти темные ночи, полные напряжения и затаенного дыхания, когда ему без устали, час за часом с железной ожесточенностью приходилось с ружьем выслеживать дичь, всегда быть готовым к выстрелу. И он не успокаивался до тех пор, пока загнанная добыча в конце концов не лежала перед ним.
Когда он однажды в полдень возвратился из резервации, Морис с таинственной улыбкой поманил его в свою комнату. Ни о чем не догадываясь, юноша последовал приглашению и - не поверил своим глазам: невероятно! - у окна стоял Холл, его верный друг - Холл!