С радостным восклицанием Фрэнк бросился к нему. И Холл тоже с трудом сохранял свою обычную невозмутимость.
- Холл, нет, это невозможно! Как ты здесь очутился?
- Я хочу остаться с вами, Фрэнк, - последовало скромное объяснение. - Господин Морис написал мне, что нуждается в помощнике, поскольку мулат собирается вас покинуть.
Юноша был просто вне себя от восторга. Да и с лица Холла, наконец, сошла его обычная сдержанность. Как много всего произошло со времени их последней встречи! Оба столько пережили, что стали еще ближе друг к другу.
- Дважды, Фрэнк, я мысленно хоронил тебя. Ну, а теперь вижу, что ты выглядишь свежее и сильнее, чем когда-либо, - Холл с нескрываемым удивлением смотрел на Фрэнка.
Морис втайне вел переговоры по поводу найма на работу Холла, чтобы доставить своему приемному сыну радость. И вот они молча сидели друг против друга, про себя вспоминая былое, и ни тот ни другой не хотел нарушать установившегося безмолвия, пока, наконец, Холл не начал первым:
- Мы оба очень обязаны благоволению к нам Бога, Фрэнк.
Юноша кивнул и молча сжал руку друга. Тот в свое время уже рассказывал ему о больших изменениях, происшедших в его внутреннем мире. С момента возвращения домой от госпожи Лоренс, он не находил минуты покоя, вся жизнь казалась ему безрадостной и пустой. В нем возобладало стремление к такому же тихому, прогоняющему всякое уныние счастью, какое излучала тогда эта женщина. И однажды он порвал с прошлой жизнью и начал все заново - с Богом.
Они разговаривали вполголоса, порой задумчиво погружаясь в самих себя. Через какое-то время, когда вновь установилась долгая пауза, Холл неожиданно сказал:
- Я должен сообщить тебе об одном несчастном человеке...
Фрэнк резко поднял глаза, его лицо побледнело, во взгляде появился испуг.
- Речь пойдет о девушке, с которой я случайно познакомился в одной больнице, - добавил Холл.
Фрэнку заметно полегчало.
- Ты говоришь, девушка? - и тут он внезапно обо всем вспомнил. - Ее зовут Стелла?
- Да, именно так ее зовут.
- Она сделала для меня много хорошего, - тихо произнес Фрэнк.
- Стелла посылает тебе привет и благодарит за книгу твоей матери. В больнице она постоянно лежала в постели и ни на минуту не выпускала ее из рук. Девушка сильно страдала, но санитары говорили, что им редко приходилось ухаживать за такой спокойной, терпеливой больной. Я должен сообщить тебе, что она тоже обратилась к Богу и что благодать Божия снизошла и на нее. А вот книгу она просила передать тебе. Теперь она станет для тебя дорога вдвойне.
Холл достал из кармана маленький Новый Завет и протянул его Фрэнку.
- Она что, умерла?
- Да, девушка обрела счастье, в полном душевном спокойствии войдя в рай, - ответил Холл несколько торжественно.
Оба вновь замолчали. Фрэнк положил книгу в свой нагрудный карман. Перед его глазами вставала гряда пустынных Скалистых гор, палатка, тяжелая жизнь старателя, но вместе с тем и неустанная забота Стеллы, ее беды и сомнения, ее серьезные вопросы и переживания.
- Как хорошо, что моя книжица стала для нее путеводителем к Богу! Ты прав, теперь она дорога мне двойне.
Пауза затягивалась. Из кухни слышались привычные монотонные напевы старой индианки, а с улицы доносился собачий лай. Чуть погодя раздался звонкий смех и чьи-то легкие шаги. Дверь отворилась, и вошли Мелисса с Кивати. Мелисса, уверенная, улыбающаяся, задорная, изящно поклонилась им и ушла на кухню.
Кивати на мгновение осталась без подруги. Ее приятные черты лица обрамляли тяжелые черные косы, в которых виднелось пестрое перо. Она, улыбаясь, приблизилась к ним тихой, почти парящей походкой.
Холл поднялся. Она стояла перед ним в убранстве народа его матери, и ее красота поразила его. Он невольно оглядел себя. Языком и одеждой Холл не отличался от белых людей, ибо всю свою жизнь провел в городах вместе со своим отцом.
Он молча пожал протянутую ему смуглую руку. Кивати повернулась к Фрэнку.
- Он не из наших?
Холл не понимал ее слов, так как никогда не обучался языку своей матери, которая к тому же принадлежала другому племени. Но он умел схватывать общий смысл слов. Его сердце забилось сильнее, и он почувствовал себя так, как некогда Фрэнк, который остался без родины и перед которым неожиданно вновь открылись двери отчего дома. Здесь были люди, протянувшие ему навстречу свои руки и приветствовавшие его как одного из своих.
Через окно проникал пряный, бодрящий весенний ветер, доносивший запахи близкого нескончаемого леса, а вместе с ними - ощущение свободы.