Холл, немного поразмыслив, предложил:
- Я, пожалуй, позабочусь о том, чтобы Вилли узнал о присутствии Фрэнка в караване. Может быть, тогда он немного поостережется или совсем уберется отсюда.
- Да, это хорошая идея!
Оба одновременно поднялись и стали помогать Фрэнку в сборах. После чего Холл вскарабкался на быка и сделал небольшой круг по площадке, как будто хотел удостовериться, готова ли повозка к дороге, при этом он как бы случайно проехал в непосредственной близости от туристов. И тут он резко остановил повозку, поднес руку ко рту и закричал:
- Эй, эй, Фрэнк, Фрэнк Лоренс!
Один из благородных господ, с бледным, худощавым лицом, в тот момент болтал с другими путниками. Услышав выкрики Холла, он невольно вздрогнул, поперхнувшись на последнем слове, и стал тревожно оглядываться.
- Эй, да где же ты, Фрэнк? - еще раз крикнул Холл.
Благородный господин страшно побледнел, уставившись на Холла. Другие между тем зашевелились, и Холл быстро поехал дальше, а иначе получилось бы так, что Фрэнк, услышав окрики и в самом деле подошел бы к телеге.
После того как Морис и Фрэнк вскочили на коней, караван вновь двинулся в путь. Морис - во главе, как и днем раньше, потому что он был намного опытнее других, Фрэнк - рядом с ним, затем следовал Холл с повозкой, еще дальше длинной вереницей вытянулись остальные путешественники. Холл увидел, что туристы скакали далеко позади, почти в конце каравана. Поэтому, казалось, было мало вероятным, что братья встретятся лицом к лицу, а утром эти господа в хвосте, наверняка, свернут на другую дорогу.
Что только не лезло в голову Морису. „Мне не хотелось бы стать свидетелем того, как эти двое встретятся. Конечно, в любом случае нужно прощать, но когда я вижу этого парня позади колонны с его чванством, распущенностью и чопорными манерами, то я с трудом представляю себе их примирение. Фрэнк имеет право напомнить о своем законном состоянии, и дело едва ли обойдется без того, чтобы этот негодяй не прибегнул к револьверу или другим малоприятным вещам. Этот насквозь прожженный Вилли, наверняка, уже давным-давно обстряпал у окружного судьи все свои делишки так, что к нему и не придерешься. Что касается случая на Аляске, то здесь нет никаких доказательств: Стелла умерла, остальные разъехались по всему свету, да к тому же Фрэнк едва ли кого-то из них знал достаточно близко. Нет, действительно будет лучше, если Фрэнк и Вилли больше не увидятся".
Около полудня караван подошел к западному берегу Лонглэйка. В условиях полного неведения относительно дальнейшего пути, всякое продвижение вперед, прежде всего тяжелых повозок, казалось невозможным. Перед ними лежала зеленая, опасно колыхающаяся трясина, поросшая непроходимым кустарником, и не было видно никакой обходной дороги. Морис и еще один опытный охотник много часов провели в разведке, чтобы узнать, где возможна переправа на другой берег бродом. Остальные ожидали на краю болота их знака к продолжению пути. Наконец знак был подан выстрелом из пистолета, и караван последовал по хорошо различимым следам двух разведчиков. Осторожно, одна за другой, повозки двинулись в путь. От тяжелого груза они качались над трясиной. Лошади дрожали от страха, вода булькала и хлюпала под их копытами. Вперед, только вперед, не останавливаясь, а иначе телега могла опрокинуться и тогда все пропало! Самое опасное место, которое никак нельзя было обойти, к счастью, не превышало в длину двадцати метров. После этого караван выехал на более прочный, покрытый травой грунт, где оставалось лишь сделать привал.
Холл и Фрэнк, переправившись, чувствовали себя просто счастливыми. Холл уже гнал повозку дальше, но Фрэнк остановился и с интересом наблюдал за остальными, преодолевающими это узкое место телегами. Наконец к колонне присоединилась повозка, в которой рядом с кучером негром занял свое место лишь один из туристов. Здесь он чувствовал себя уверенней, чем на своей лошади, слишком долгое время тянувшей телегу, а теперь пристроившейся позади нее. А многие всадники уже против своей воли приняли болотную ванну.
Негр с опаской поглядывал на воду, на собственную упряжь. Ему было несколько не по себе, и лошади, чувствуя его неуверенность, внезапно понеслись. Телега увязла до самых осей. Одна лошадь высоко
выбрасывала голову, громко ржала и пыталась вырваться. Другая же стремилась в противоположную сторону. Это грозило самыми неприятными последствиями, и бедный негр совсем потерял голову. Тогда Фрэнк запрыгнул на упряжку и схватил одного коня за хомут.
- Но, но, хоп, хоп! - закричал он, и лошади под его сильной рукой вновь налегли на постромки и через несколько метров вытянули повозку на твердый грунт. Фрэнк почувствовал в сапогах болотную воду, ибо по самый пояс был забрызган жижей.