Вот она - твердая земля! Всем удалось переправиться. Негр сиял, радостно поблескивали глаза Фрэнка. Он приветственно помахал шляпой обоим мужчинам, ожидая хоть каких-то слов благодарности. И тут он увидел бледное, испуганное лицо, пару темных, широко раскрытых глаз - господин, сидевший рядом с негром, был его братом Вилли!
Фрэнк пошатнулся. Вокруг него все завертелось колесом, в глазах потемнело и в голове не осталось ни одной мысли. Он словно обезумел. Но в это время подоспел Холл и резко рванул его прочь.
- Фрэнк, помоги. Мы должны позаботиться о продолжении пути!
Не произнеся ни слова, будто оглушенный, юноша последовал за ним. Они скакали через почти голые прерии. Полуденное солнце высоко стояло в небе и палило с нещадной силой, нигде не было ни тени, кроме как под перекрытием повозок. Путь казался исключительно трудным. Мертвый кустарник в густой высокой траве, поросший гнездообразными ветвями гороха, делал продвижение лошадей почти невозможным. Вздрагивая боками, с раздувающимися ноздрями, животные топтались на жесткой каменистой почве.
Обычный гомон прекратился, стало немного тише. Были слышны лишь отдаленные крики и проклятия. Один знаток утверждал, что этот треклятый кустарник будет продолжаться еще два дня. Воистину мало приятная перспектива!
Подул встречный ветер, который поначалу приятно смягчил жару. Но потом он поднял тучи травяной пыли и вызвал бесконечное чихание. С каждой минутой он становился все жарче и неприятнее. И не сообразишь, что, собственно, происходило с ветром. Но все обрадовались, когда добрались до рощицы, в которой можно было сделать привал. Здесь нашлась вода. Договорились о трех часах отдыха, пока не начнет спадать жара.
Фрэнк машинально помог Холлу распрячь лошадей и стал готовить обед, избегая встречи с вопрошающими взглядами своих спутников. Морис несколько раз глубоко вздохнул и попытался заговорить, но взор Фрэнка оказался таким отсутствующим, что он сразу же замолк.
Они поели и отдохнули. Юноша почти силой заставил себя проглотить немного еды. В голове что-то больно колотило и сверлило. „Вилли, там сидит Вилли, - думалось лишь об одном и том же. - Вилли, мой смертельный враг, он рядом!"
Юноша громко простонал. Морис успокаивающе положил ему руку на плечо. Фрэнк вскочил и отошел в сторону. Ему хотелось побыть одному.
О, каким же это было потрясением для него, когда он, во время этой поездки с приключениями, вдруг увидел перед собой самого ненавистного для него человека! Да-да, тот по-прежнему был ему ненавистен, а внутри у Фрэнка продолжало гореть и сжиматься, ибо прошлое воскресло снова, отчетливо и мучительно.
- Боже мой, Боже, помоги мне! - взывал он из глубины души. Он вовсе не хотел ненависти, но желал быть истинным последователем, истинным рабом Своего Господа, завещавшего любить врагов. Неисполненная заповедь!
Он не мог быть нечестным перед самим собой и внушать себе чувства и мысли, которых в действительности у него никогда не было! Он ненавидел Вилли и не имел на это права. Руки машинально, но ожесточенно рвали хрупкую засохшую траву, от чего поднималось облако пыли, и юноша крепко чихнул. Как беспощаден был этот горячий, палящий ветер! Но что такое?
Фрэнк выпрямился, втянув ноздрями воздух. Дым? Никакого сомнения, ветер принес с собой легкий запах гари.
Быстрым шагом Фрэнк вернулся к своим спутникам. Мысли о Вилли сразу же забылись, словно чья-то добрая рука закрыла его прошлое ширмой.
- Вы ничего не чувствуете?
Морис и Холл настороженно взглянули на него. Они тоже начали принюхиваться, потом быстро встали.
- Так или иначе, но пахнет дымом, - и они напряженно огляделись.
- Ничего не видно. Ветер дует с запада, должно быть, там и горит.
Да и другие, ощутив запах гари, тоже пришли в волнение.
- Лишь бы это не было опасно для нас! - произнес испуганно один тучный колонист.
Морис пожал плечами.
- Непосредственной опасности для нас нет.
Западнее на многие сотни километров распростерлась сухая степь, за ней расположился лес, вероятно, широкая его полоса, где было много сушняка и валежника. Горело, должно быть, за этим лесом, запах чувствовался все отчетливее, хотя самого дыма не было видно.
Постепенно путешественники успокоились. Толстый колонист вновь обратился к еде и аппетитно зачавкал. Только Морис продолжал пристальным взглядом изучать запад.
- Дым! - неожиданно закричал он.