Мелисса, сжав кулаки, вспылила:
- Фрэнк Лоренс, если бы ты не был моим братом ...
Она резко повернулась и, с треском хлопнув за собой дверью, кинулась вон из кухни.
Фрэнк проводил ее убитым взглядом, а затем тяжело опустился на стул. В голове больно ныло, и он тихо застонал. Служанка тоже вышла, чтобы утешить свою любимицу.
Фрэнк уже жалел о своей грубости. Да, не с того он начал. Надо было ему поговорить с Мелиссой обо всем спокойно, и она, конечно же, обязательно вняла бы его предостережению, поставив Вилли в соответствующие рамки. Если бы он только сказал: „Мелисса, я люблю тебя и не отдам тебя никому другому", - тогда многое, без сомнения, уладилось бы.
Вот в таком состоянии и застал его на кухне Морис. Озабоченно взглянув на него, он не удержался от вопроса:
- Что с тобой, мой мальчик?
- Отец... что у Мелиссы с этим мистером Лоуренсом?
- Ничего, успокойся. Наш гость уже отправился в свою комнату и выглядел очень уставшим. А теперь все же объясни мне, что с тобой происходит, ты не болен?
- Мое сердце ... вот где болит, отец. Бог преподал мне тяжелый урок, а я оказался к нему не готов.
- Ты знаешь этого мистера Лоуренса, Фрэнк?
- Я... знал его, но пообещал молчать об этом.
- Он плохой человек?
Фрэнк стиснул руку Мориса.
- Он пообещал покинуть наш дом в ближайшие дни, что явилось бы услугой за мое молчание. Если ты его разглядел, тем лучше. Только убереги от него Мелиссу, она еще такая несмышленая. Впрочем, мне хочется сейчас пойти к Кивати и Холлу и на пару деньков остаться там.
- Подожди до завтра, малыш. Утро вечера мудренее. Ты же валишься с ног от усталости.
- Нет, отец. Я больше не могу здесь оставаться. Он тяжело поднялся. Морис помог ему привязать лыжи, предложил лампу и вложил ему в руку заряженное оружие.
- Будь начеку, Фрэнк. Помни о волках. Всякая неосторожность может означать смерть.
Фрэнк машинально кивнул головой.
Как только он вдохнул холодный ночной воздух, он сразу же почувствовал облегчение, его сознание прояснилось. Предстоящий путь требовал абсолютного внимания, если он хотел без приключений добраться до цели.
Однако тишина вокруг него длилась недолго. Скоро вблизи послышался вой голодного волка. Ему стали вторить жуткими голосами и другие его сородичи. Голоса приближались, превратившись, наконец, в настоящий демонический концерт, к которому отовсюду стали присоединяться угрюмые завывания.
Фрэнк быстро скользил дальше. Лампа на его груди освещала очень незначительное пространство. Правая рука держала наготове оружие, а глаза зорко осматривали все вокруг. Он понимал, что совсем скоро увидит, как зажгутся первые волчьи глаза, похожие на оскаленные точки. Изголодавшиеся звери пойдут по его следу, ожидая и до самого последнего момента надеясь на свою добычу. Юношу охватил ужас. Итак, это началось. Зимний вечер, белое заснеженное поле, маленький домик и поодаль -волчий вой...
Холл и Кивати уже легли спать, когда он постучал в дверь. Друг вскочил при первых же звуках хорошо знакомого свиста Фрэнка и впустил его. Он встретил юношу вопросительным взглядом.
- Холл, позволь мне несколько дней остаться у вас. Этот мистер Лоуренс... ты сможешь посмотреть на него завтра, это... мой брат Вилли!
Так все началось, так все должно было кончится. Каждый раз, когда впоследствии Фрэнк вспоминал об этих днях, полных напряжения и переживаний, им овладевал дикий ужас, как в тот вечер, когда он в нетерпеливом ожидании стоял возле дома Холла и чутко прислушивался к волчьему вою.
Следующий день он провел почти без движения, ибо драматизм недавних событий напоминал о себе полным физическим истощением и упадком душевных сил.
Холл вернулся вечером раньше, чем обычно. Его лицо не выражало ни малейшего признака волнения. И все-таки в доме Мориса что-то произошло. Полный решимости, он рано утром нежданно-негаданно появился в доме Мориса и с удовлетворением заметил, как испугался благородный гость. Однако мистер Лоуренс быстро пришел в себя, так что Мелисса и ее отец ничего не успели заметить. Он тоже решил не остаться в долгу и в присущем ему духе отплатил за испуг.
В тот момент, когда Морис, как обычно, пригласил своего верного помощника к столу и Холл уже собрался занять свое место, мистер Лоуренс, коротко извинившись, встал и вышел. На кухне он громко попросил, чтобы ему накрыли в его комнате, ибо он считал для себя невозможным сидеть за одним столом с краснокожим, так как это оскорбительно для чести белого человека. Холл тотчас же встал и вышел прочь.