И который раз кнут Фрэнка звучно прошелся по спинам собак. Тогда он прямо на санях встал в полный рост и, не отрываясь, стал глядеть вперед.
Наконец лес, мешавший обзору, кончился. И тут перед Фрэнком предстала ужасная картина, от которой у него кровь застыла в жилах. Рычащая, мечущаяся, подпрыгивающая стая волков и... Мелисса. Она стоит совершенно одна перед дико нападающей сворой, а рядом не видно ни санок, ни ее спутника. Она стоит там, прислонившись спиной к обломку скалы, окруженная неистовыми бестиями. Время от времени наиболее отважный выскакивает вперед, и тогда следует выстрел из ружья. Подстреленный хищник с визгом крутится на снегу, а его соплеменники набрасываются на него и разрывают на куски.
Неужели собаки Фрэнка узнали Мелиссу? Скорее всего. Издав дикий рык, они ринулись вперед, как обезумевшие. Фрэнк, крепко обвязавшись вожжами, поднял ружье. Еще далековато, поэтому он целился долго и тщательно.
При первом его выстреле, убившем наповал одного из волков, Мелисса встрепенулась. Она узнала звук его ружья, а это означало для нее спасение. Тут последовали еще выстрелы - подоспели вторые сани. Мужчины залпами стреляли по хищникам, которые, заметавшись, начали спешно отступать.
Наконец Фрэнк бросился к Мелиссе, и она в полубессознательном состоянии упала в его объятия.
- О, Фрэнк... как хорошо... как хорошо, что вы приехали!
- Где же господин Лоуренс? - спросил Морис и удивленно огляделся.
- Ой, поспешите за ним и помогите ему! Он не послушался меня, хотя я советовала ему остаться и ждать здесь, у скалы, потому что увидела вас. Но он один поехал дальше, и я очень боюсь, что... - ее голос оборвался. - Волки обязательно попытаются напасть на него.
Морис без лишних слов двинулся на санях по следу Вилли. Если бы Вилли послушался совета Мелиссы!
Фрэнк все еще не выпускал из объятий девушку. В этот момент он осознавал только то, что Мелисса жива и находится вне опасности.
- Мелисса, моя любимая Мелисса, - виновато повторял он, - прости меня.
- Это ты меня прости, - всхлипнула девушка, обвивая руками его шею и прижимаясь к нему.
Пускаться в обратный путь можно было после большого привала, поэтому Фрэнк предусмотрительно расчистил от снега землю и наломал для костра несколько сухих веток. Собаки уже успели окопаться и теперь облизывались с голодным видом.
Фрэнк вглядывался вдаль.
- Будем надеяться, что отец и Холл скоро вернуться и приведут его целым и невредимым, - сказал он и тут же испугался собственных слов. Не кривил ли он душой?
Нет, это была правда. Бог изгнал из его сердца всякую ненависть и горечь. Как будто то счастье, которое он чувствовал благодаря спасению Мелиссы, вытеснило из его души все темное и злое...
Примерно через час возвратились сани Мориса. Отец и Холл осторожно шли рядом с повозкой. Немного погодя они сняли оттуда страшно изуродованное тело. Это был Вилли Лоренс.
Его собаки погибли во время жестокой схватки с превосходящими по силе волками, Вилли тоже защищался до последнего патрона.
Потрясенный видом израненного брата, Фрэнк молча склонился над ним. Друзья плотно завернули окровавленное тело в покрывало, сдернутое с саней, ибо больше они ничего не могли для него сделать. По-прежнему не говоря ни слова, Фрэнк осторожно влил в рот Вилли несколько капель горячего чая, после чего аккуратно смыл с его лица кровь. Глаза того были полуоткрыты, и в них застыли страх и мука, как будто он все еще видел перед собой жадных хищников.
- Вилли, Вилли! - воскликнул наконец Фрэнк и добавил с тихим стоном. - Мой брат!
Внезапно Вилли открыл глаза и посмотрел на него.
- Есть все-таки Бог! - произнес он с трудом.
Все молча встали перед умирающим на колени. Где-то очень далеко все еще слышался протяжный вой одинокого волка.
- Боже, велика Твоя милость, Ты в последний час, но сжалился над грешником, ищущим сочувствия, -молитвенно проговорил Морис.
Вилли пошевелил губами и, узнав Фрэнка, застонал:
- Фрэнк, я умираю, но ты... ты должен стать моим наследником. Сними этот груз, этот тяжелый мучительный груз с моей души... Здесь, здесь.
Его кровоточащие, израненные руки нервно задвигались, словно что-то ища, пока Фрэнк слегка не дотронулся до них.
- Прости меня, прости меня... и дай всем, кого я обидел... они... так... много... Боже... будь... милостив... ко мне, грешнику. О, Фрэнк, моя жизнь была ничем другим, как только... цепочкой... бед... и грехов...