- Эй! Старик, куда путь держим? В такой вечер?! -закричал он.
Тот остановился и стал оглядываться. Это был старый мужчина с щетинистой бородой и длинными белыми волосами, которые свисали у него на плечи.
- В Амстердам, - ответил тот. - И ты тоже, дружище?
- Да. Я пойду с тобой. С удачей?
- Не-е. Неудача, неудача по всем статьям.
- Жаль. А я заработал сегодня несколько тряпок. В Амстердаме побалуюсь леденцами.
Старый бродяга облизал себе губы, прищелкнув языком.
- Как зовут тебя? - спросил он затем.
- Тун. Это имя дал мне дедушка.
- Ах так, тогда ты должен чтить его, - сказал старик, - все, что дается старыми людьми, должно почитать.
- Я это и делаю. Только вот добрый дедушка уже умер.
Разговор застопорился. Вдалеке появились яркие лучи фар, которые быстро приближались, оба странника на миг вынырнули в слепящем свете, и тот уже заскользил дальше.
Старик, защищаясь, поставил ладонь перед глазами.
- Зазнайки! Капиталисты! - проворчал он. - Для автомобилей дороги нужно закрыть.
- Господа с центральной улицы, - пробормотал Тун.
- Господа с центральной улицы? Ах, вот оно что, вот кто они, истинные господа центральной улицы! -старик ударил себя в грудь и яростно топнул ногой.
Когда Тун еще раз оглянулся, он заметил, что фары беспорядочно танцевали из стороны в сторону, как будто машина оказалась в центрифуге.
- Они пьяны, - предположил бродяга, - наверняка, едут из пивнушки. Гляди туда! Мальчик, туда! Посмотри на...
Тун, напрягшись, следил за машиной. Вдруг шум, скрежет, плеск - автомобиль врезался в дерево! В следующую секунду голые ветви дерева озарило пламя и светлыми призраками заиграло мрачносерое небо. Потом наступила мертвая тишина. Только пламя разгоралось все ярче и ярче.
- Быстро туда! - прошипел Тун, еще не отойдя от испуга, и ринулся к месту катастрофы. В смятении глядели они на пылающий автомобиль. Жесть щелкала, стекло трещало от жары. Несколько раз неритмично сработал двигатель, потом машина двинулась с места, провернулись колеса. А там в самом пекле Тун разглядел двух человек, которые безнадежно извивались между покореженными кусками жести и беспомощно толкали раскаленные двери.
Тут Тун сбросил со спины рюкзак и прыгнул прямо в огонь. Закрывая рукой лицо, он ударил ногой по стеклу, то спружинило. Он стал бить ногами по дверям, но огонь отогнал его назад, дым сдавил дыхание.
И вновь, уже с другой стороны, он ринулся в огонь. Открыв, наконец, дверь автомобиля, он вытащил одного из мужчин и толкнул на откос, где тот рухнул на землю в пылающей одежде. Не веря в успех, Тун попытался потушить пламя, оторвать пылающие лоскуты одежды от тела, но все было напрасно. В конце-концов он сдался с почерневшим как уголь лицом, с ободранными в кровь руками и болью в сердце.
- Опоздали, Тун, - услышал он слова старого бродяги.
- Ничего уже не сделать, - ответил Тун, - ничего...
Они стояли оба перед грудой обломков. Языки пламени еще лизали ствол дерева и отдельные куски жести, остывающая сталь неприятно щелкала и лопалась.
У обоих бродяг одежда была опалена, вокруг глаз красные круги. Их руки дрожали. Они рассматривали мертвого, лежавшего на откосе на серой земле. Другой, внутри, повис на руле, обугленный, мертвый.
Тун молча снова взялся за свой рюкзак, завязал узлом веревку и накинул его на плечи.
- А теперь давай двинем подальше отсюда, - сказал старик. - Огонь было видно издалека, скоро прибудут полицаи, которым совсем необязательно попадаться именно здесь! Какое вообще отношение мы имеем ко всему этому цирку?
- Да, поспешим! Прочь, лучше всего прямо через поля!
Они побежали, спотыкаясь, через поля и луга, ограды и канавы. Они спешили вперед, как два преступника, которые что-то украли. Ведь полиция...
- Они пинали меня в спину, - сказал Тун.
- Мне это не очень-то и важно, пинки, - сказал старик, - но и у меня есть еще три дня на торговлю. Если они меня сцапают...
Вдали послышался шум моторов. Они огляделись и увидели, как мощные фары скользят по шоссе.
- Приближаются полицаи, - проворчал старик и стал отряхиваться.
- Они найдут сейчас тех двоих, - предположил Тун. - Мертвых...
- Они мертвы, - прервал его старик, - а после смерти ничего нет, совсем ничего. Смерть есть смерть. Потом конец. А все, что говорят, это бредни, все бредни. Ничего нет после смерти.
Тун поднял взгляд.
- А Спаситель? - спросил он.
- Что это ты вдруг заговорил об этом?