- Так ведь говорят.
- Да, Спаситель! Секи, это совсем другое, - ответил старый бродяга. - Этот был совсем не таким, как все остальные, поэтому его распяли! Он был Сыном Божиим.
Разговор прервался. Сзади зашипела тяжелая механическая пила и с треском стала кромсать дерево. Светлые опилки, прорываясь через предохранительный щиток, посыпались и образовали холмик. А сквозь завывание пилы было слышно, как мужчины колотят топорами, раскалывая чурбаки. Тун смотрел
по сторонам. Такое окружение было ему совершенно непривычно. А потом, все эти люди во дворе, прежде всего маленький Пайпи! Ну и птица! Но он был ловок, это видно было сразу.
Ну-ка, как это у него получалось!
Тун схватил несколько поленьев, тряхнул, снова положил вместе, вновь встряхнул, вздохнул и сказал: „Этому я никогда не научусь, парень, да к чему тебе это!"
Он отбросил поленья и собирался встать.
- Ты куда? - спросил его голос за спиной.
- Для начала хочу встать, - сказал он, не испугавшись. - Я не привык к долгому сидению.
Говоря это, он оглянулся. Это был инспектор, стоявший позади него. Он больше ничего не сказал и пошел дальше.
- Золотой человек, - объяснил Пайпи. - Но при нем нужно работать. Ты еще никогда не сидел?
- А как же?
- Где?
- Дома.
- Может быть, теперь ты меня принимаешь за простачка? - Пайпи зло зыркнул на Туна. - Дома? Ты имеешь в виду в кошачьем домике?
Тун посмотрел на Пайпи.
- Кошачий домик? Что это?
- Клетка, тоже мне, сосунок!
В этот момент раздался звон колокольчика.
- Кофе, - сказал Пайпи. - Пошли со мной, принесем посуду.
Они встали и побрели к середине двора. Толпа людей рванула к большому котлу с кофе, и потянулись руки к ведру с чашками. Тун тоже взял одну и подал ее наполнить. Он искал Пайпи, но тот куда-то исчез. Тогда он отошел немного в сторону к стене дома с дымящейся чашкой кофе в руке.
В этот момент мимо него пробежал какой-то господин, который на ходу заглянул ему прямо в глаза. Парень, что же за глаза были у этого господина! Тун порядком трухнул. Уж не был ли это шпик из полиции!
- Кто это? - спросил он мужчину, стоявшего ближе всех.
- Это Шеф, - ответил тот. - Наш маленький начальник, главный над всеми, кто здесь, дурачина ты!
Старик умолк и засунул себе в рот щепотку жевательного табаку. Он поглядел на Туна с нескрываемым пренебрежением, смачно сплюнул на пол и побрел прочь.
Тун глядел ему вслед. В нем нарастало недовольство. Этот мужик назвал его дурачиной! У него в душе все бушевало, потому что все эти отвратительные парни обращались с ним как с куском дерьма, и это только потому, что он был „принятым"!
Но нет, все было не так. Нет, это определенно происходило от того, что эти мужики попали сюда из каталажек - „кошачьих домиков", а он был джентельменом, тем, кто еще никогда не имел дел с полицией!
Да, это была истинная причина! И тут у него на душе снова просветлело. Его недовольство, которое могло так быстро разгораться, улеглось. Его глаза источали теперь определенную гордость, он чувствовал себя здесь единственным истинным господином, настоящим джентельменом среди отпетых мошенников.
„И я больше не буду делать вязанки дров, - пробормотал он. - „Никогда больше, лучше я смоюсь отсюда. Это не работа для меня".
Он отставил в сторону свою чашку и медленно пошел по двору. В одном из закоулков он снова обнаружил Пайпи, который, забравшись в большую свинцовую бочку, что-то мастерил.
- Что это ты здесь делаешь? - спросил Тун.
- Сортирую. Я должен это сделать, я один, понимаешь? Остальные могут обокрасть Шефа.
Тун пригляделся. Его глаза сделались размером с плоды каштана. Он подошел поближе и с недоверием смотрел на бочку и на Пайпи.
- Да, - сказал тот, а потом пояснил, - я должен это делать, Шеф доверяет мне. Я не ворую, видишь, я дитя Божие!
- Ты?
- Да, я. А раньше я был в точности, как ты.
- Джентельменом?
- Я не знаю, что это. Нет, я был вором, жуликом, о каких можно только в книгах прочитать! Но Иисус неожиданно треснул меня по голове. И тогда я полностью изменился.
- Иисус... этот... как ты это сказал?
- Избавитель.
- Нет, что-то другое, ах, да, Спаситель.
- Да, малыш, ты в этом тоже разбираешься? Ты Его знаешь?
И тут Тун разразился таким смехом, что чистящий картошку мужчина, мывший сзади них тарелки, удивленно посмотрел на него. Тун от удовольствия хлопал себя по бедрам и сказал:
- Ну, дал. Ты Его знаешь? Этого не можешь знать даже и ты, мудрец!
С этими словами он развернулся и пошел назад на пилораму, где громко завывала машина. Но работа больше не давалась ему так просто. Место рядом с ним пустовало. Пайпи остался там и плющил молоточком медь, свинец, цинк для торговли металлом.