- Что это у тебя там?
- Книжка, начальник.
- А ну-ка, дай глянуть, - а, Библия.
Он взял книжку из рук Туна и перелистал ее. Лицо его было очень серьезным. После этого он закрыл книгу и вернул ее Туну.
- Возьми ее, - сказал он. - Она должна быть твоей, ведь это ты ее нашел! Некоторые стихи подчеркнуты красным. Помни! Изучай их! Эти слова -для тебя.
Тун снова остался один. Он скатал покрывало и простыню и выбросил матрац из окна во двор.
„Стихи я поищу после - может, попросить об этом Гизе, ведь он лучший мой кореш".
А вечером Гизе листок за листком просматривал книгу. Он сказал, что там не было ни единого слова для Туна. Вслед за этим оба пустились в перебранку, и пока они спорили, кто-то из „отбросов" увел книжку. Они этого вовсе не заметили.
Прошел час, а они оба уже чувствовали себя закадычными друзьями. Они брели из стороны в сторону по главной улице, присматривали себе лавки и втайне строили планы, как было бы лучше всего провести владельцев магазинов. Потом они перебрались через магистраль, чтобы отправиться к рынку...
Здесь их сбил автолюбитель.
А как это произошло на самом деле, впоследствии не мог сказать никто, даже полицейский, стоявший от места происшествия не более, чем в десяти шагах. В мгновение ока собралась толпа любопытных, и все они молча пялились на двух несчастных, пока, наконец, вперед не выступил кто-то из толпы и не приказал остальным:
- Мы стоим здесь и спим - очухайтесь, помогайте, мы должны достать для них машину!
Теперь зрители, кажется, ожили. Они беспорядочно забегали, желая быть полезными. Тут сквозь толпу стал пробиваться молодой полицейский.
- Разойдись! - приказал он. - Дайте место! Не останавливаться, идите дальше, уходите!
Между тем водителю при помощи нескольких человек удалось осторожно, задним ходом, затолкать машину на тротуар. Теперь оба тела лежали на всеобщем обозрении, в ярком свете лампы поворота, грязные сверху донизу. Гизе пришел в себя. Он поднял голову и хотел уже подняться весь, но полицейский мягко уложил его обратно.
- Оставайтесь лежать, - сказал он, - до прихода врача!
Гизе повиновался, но продолжал оглядываться.
- Тун, - промычал он. - Где этот парень? - Потом он снова закрыл глаза.
Очень скоро многие увидели, как Шеф шел по направлению к больнице. Задумчиво шагал он вдоль по длинному коридору, мимо многочисленных дверей, за которыми скрывалось столько боли и горя. Руководителю приюта не было ничего чуждого, ничего необычного в том, что он пришел в больницу. Когда более тридцати лет работаешь на Божией ниве, то повидаешь и переживешь многое.
Но это все-таки был необычный день - утром мертвец, а вечером еще два тяжело раненных. Такое заставит притихнуть и обратить сердце к Богу, чтобы внимать Его голосу.
Сестра молча указала ему на один угол, где стояли две кровати, слегка освещенные тусклым светом ночной лампы.
Они лежали совсем тихо, двое с Приютской улицы, кровать к кровати, вплотную друг к другу. И оба спали. Их лица были бледны, как простыни.
- Что говорит доктор? - спросил Шеф у сестры.
Та повела плечами и промолчала. Ее юное лицо было очень серьезно, и она внимательно посмотрела на посетителя, которого знала уже давно. Этот маленький мужчина с его светлыми глазами и полным спокойствием был для нее загадкой.
Внезапно Тун раскрыл глаза и стал удивленно оглядываться. Он, казалось, узнал начальника и попытался поднять голову. При этом в его вопрошающем взгляде чувствовался такой страх, что Шеф, тронутый, взял руку юноши и, крепко сжав ее, спросил:
- Ты меня знаешь, да? - Тун пошевелил губами, но Шеф не мог разобрать, что он говорил. - Что ты говоришь? - Гизе? Он лежит рядом и спит. Да, будь спокоен, мальчик. Бог... Что ты говоришь? - Что? Я не понимаю тебя. Спа...-спаситель?
Тун снова сомкнул веки и погрузился в глубокое беспамятство. Подошла юная сестра и стала щупать пульс. В этот самый момент Гизе резко выпрямился, стал рвать свою простынь и колотить обоими кулаками вокруг себя, как будто он хотел от кого-то защититься. Тотчас прибежала вторая сестра, обхватила его руками и прижала обратно к подушкам. Гизе яростно защищался. Но тут он вдруг узнал гостя и тотчас успокоился, боль сошла с его лица, и на нем расцвела улыбка.
- Шеф, я знал это. Вы стали бы меня искать. Вы настоящий мужчина, Шеф! Они крепко настукали мне по спине, начальник, да - бедному горбатому Гизе. Шеф продолжал сжимать руку Гизе, который улыбался, и так с улыбкой на лице потерял опять сознание.
А сестра просто ничего не могла понять, чтобы такой благородный господин, директор, руководитель крупного учреждения, вот так сложил бы обе руки, а потом закрыл глаза, как бы для молитвы.